Главная страница  -  Мы думаем


06.06.2005   Послесловие к французcкому референдуму

То, чего так боялась интеллектуальная элита Европы – наконец состоялось! На прошедшей неделе Конституция Европы была отвергнута жителями двух стран, составляющих экономическую сердцевину Европейского Союза. Французы и голландцы сказали конституции «нет».

Парадокс заключается в том, что народы этих стран самым демократическим образом – в ходе всеобщего референдума -  прервали дальнейшее развитие общеевропейской демократии. И каким бы ни был выбор народа – его надо уважать. Именно так и сказали после референдума разочарованные французские и голландские политики. Совсем не так повела себя правящая латышская элита. За долгие годы она привыкла, не считаясь ни с какими потерями, волочить свой народ железной рукой к счастливому будущему. Сразу после провала конституции во Франции, латвийские власти суетливо отрапортовали о принятии этой же конституции Сеймом, где за нее проголосовало аж 73 человека! Это голосование совсем не отражало реальных настроений в обществе, разочарованном ростом цен в первый же год жизни в Европейском Союзе. Но чудес не бывает – в развитом обществе власть принадлежит народу, в недоразвитом – народ принадлежит власти, которая от его лица решает, что ему лучше. Принятие важнейшего документа - европейской Конституции - без референдума, на котором настаивала партия ЗаПЧЕЛ, – это очередной тест на демократию, который Латвийское государство с помпой провалило.

Вообще история с европейской Конституцией полна и других настораживающих парадоксов. Да, французский народ настоял на своей воле, и это заслуживает уважения. Но как раз французам отвергнутая ими Конституция была выгодна. Она содержала в себе заметный сдвиг в сторону справедливости. Сейчас на уровне Европейского союза любая страна способна заблокировать любое решение. Но равноправие, столь естественное, когда мы говорим о правах граждан, не может быть перенесено на отношения между странами, находящимися в тесном экономическом союзе. Страны Европы абсолютно неравноценны по количеству населения и экономическому потенциалу. Сегодня наблюдается несправедливость - правительство страны, избранное голосами всего нескольких тысяч человек, может диктовать свою волю другим правительствам, у которых за спиной десятки миллионов голосов. Новая конституция предполагала отказ от консенсуса в пользу квалифицированного большинства при голосовании в высшем органе ЕС – Европейском совете. Конституция предполагала также передачу большей власти Европейскому парламенту, в котором количество депутатов от каждой страны пропорционально количеству ее населения. То есть французы должны были получить больше власти в Европе. Но они отказались. Этот парадокс говорит о разрыве между интеллектуальной элитой страны и большинством ее населения. Элита оказалась не способной убедить народ в очевидных преимуществах евроконституции.

Второй парадокс французского референдума заключается в том, что голосование вообще было слабо связано с содержанием Конституции. Французы сегодня были очень похожи на русских Латвии в сентябре 2003 года, когда у нас состоялся референдум о вступлении в Европейский союз. Французы сегодня и русские тогда особо не вникали в тему – своим голосование против они заявили протест против плохих перемен в своей жизни.

Так совпало, что в день референдума я в составе делегации ЗаПЧЕЛ находился во Франции на съезде союзной нам партии – Европейского свободного альянса. Нам организовали экскурсию на ферму в Бретани. Нас встретил бородатый немногословный хозяин, очень по внешности и манерам похожий на нашего латгальского старовера. Он рассказал о своей борьбе с французской бюрократией, запрещающей возвращать пастбища в пахотный севооборот. На ферме 30 коров, 36 гектаров земли. Коровы в основном на выпасе. Луга удобряются только естественным образом, химикаты не применяются. Однако вся политика государства направлена на то, чтобы разорить такие маленькие и экологически чистые производства. И эта ферма на ладан дышит. Еще четыре года назад закупочная цена на молоко составляла 31 цент за литр, а сегодня только 25. В магазине же молоко стоит около 1,20 Евро за литр. Разницу забирают переработчики. Мы спросили хозяина, как он будет голосовать на референдуме. Он упрямо наклонил голову и сказал, что будет "скорее против".

Второе яркое впечатление от референдумной Франции осталось от Парижа. Улицы были оклеены плакатами, призывающими голосовать «за». Французские либералы на своем плакате изобразили массу разноцветных физиономий и назвали коллаж «Это и есть Европейский союз». Почему-то они были уверены, что это должно вызывать большой энтузиазм у французов. Я думаю, что реакция была обратной. Париж предстал перед нами переполненным цветными иммигрантами, грязным и душным городом с разбитым метро и бесконечными пробками. Среди тем, активно обсуждавшихся накануне голосования, была тема дальнейшего расширения Евросоюза. Это тоже парадокс, поскольку конституция с расширением впрямую не связана. Большинство французов выражали откровенное неудовольствие насчет планов принятия Турции. На самом деле это была реакция на мусульманских иммигрантов, обилие которых начало вызывать дискомфорт даже у столь терпимых французов. Не довольны они и обилием переселенцев из Восточной Европы, среди которых по объективным причинам лидируют поляки.

Что будет дальше? Перефразируя Кэрола, надо признать, что "улыбка ушла, но кошка осталась". Евросоюз без конституции, но пока будет жить. Пресса полна всяческими кликушескими предсказаниями и мрачными прогнозами. Однако экономическая логика, лежащая в основе ЕС, сильнее символического урона от антиевропейского референдума.

 

Париж – Брюссель

 

 

 

Комментарии


Символов осталось: