Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  В мире


14.02.2009   NORD STREAM: опасно для жизни?

Конвенция Эспо

 

Мы плавно приближаемся к годовщине, когда в милом и тихом финском городке Эспо была 25 февраля 1991-го года подписана Конвенция об оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте, или Конвенция Эспо. Название этого мудреного документа сегодня, на фоне всех недавних газовых конфликтов, ссор и проблем, повторяется в Европе все чаще и чаще. И всегда рядом с газовым трубопроводом Nord Stream, который должен связать российский Выборг с немецким Грейсфельдом уже в 2011 году. Эспо – это, можно сказать, знаковое название для судьбы «Северного потока».

Как участники проекта Nord Stream, так и страны Балтики – не участницы этого проекта, более того, имеющие к нему каждая свои особые претензии (в основном чисто политические), связаны сегодня через конвенцию Эспо, словно сиамские близнецы. В марте-апреле нынешнего года в прилегающих к Балтике странах начнутся широкие дебаты по экологической составляющей проекта «Северный поток». Очень нелегкие дебаты, поскольку в их «либретто», кроме вполне обоснованных экологических тревог, уже вброшены чисто политические мотивы. Решить эти проблемы без появившегося в 1991 году в Эспо документа нет никакой возможности.

Эта конвенция перечисляет обязательства сторон по информированию сопредельных государств о запланированных работах и их возможному воздействию на окружающую среду. Она закрепляет механизм совместной проверки (оценки) проектов и их экологической экспертизы. В Эспо был, собственно, создан кодекс экологических правил поведения для всех государств-членов ООН. Он скроен таким образом, чтобы они своими действиями не наносили ущерба соседям близким или дальним. И вообще предупреждали соседей о том, что, собственно, они собираются делать.

В двух словах, Эспо – это свод правил для того, чтобы кто-то, начав, скажем, строить нефтяной терминал или рубить лес в Выборге или Тампе, не загубил бы рыбу или птиц у берегов или в лесах, скажем, Юрмалы или Гданьска. Для урегулирования возможных споров Эспо предусматривает формирование арбитражного суда, решения которого являются обязательными для всех подписантов.

Все страны, имеющие претензии к газопроводу, оформляют их как раз на правовой основе Конвенции Эспо.

 

«Химия» на дне моря

 

Чаше всего в контексте Nord Stream упоминается беспокойство по поводу крупных захоронений химического оружия и химических отравляющих веществ в Балтийском море. Они там есть. Nord Stream уже так прочно оброс этой опасной «химической составляющей», что как бы ни говорили в компании о том, что все это в проекте учтено, и маршрут трубы даже несколько сдвинут, чтобы обойти «кладбища» – толку это не дает. Все равно страшно, если труба вдруг заденет бомбу или снаряд, да еще со смертельной химией, под водой.

Когда все это обсуждается, то указывают, ясное дело все больше, на Россию: чей газ, чья труба – того и проблемы. Понятно.

Но у этой сложной головоломки есть еще одна составляющая. Конвенция Эспо была подписана в 1991-м, но из-за долгого процесса ратификаций вступила в силу только в сентябре 1997-го. По очень странному стечению обстоятельств как раз в этом году произошло событие, которое самым прямым образом может повлиять на судьбу газопровода Nord Stream. Именно в 1997-м правительства Соединенного Королевства и Соединенных Штатов объявили, что они продлевают еще на 20 лет гриф секретности для любой информации и карт с месторасположением затопленного в период 1946-1947 годов химического оружия в Северном море и на Балтике. Срок предыдущего (50 лет) истекал как раз в 1997-м. Это здорово возмутило тогда экологов Балтийских стран, которые до сих пор требуют (безуспешно) снять классификацию «секретно» со всей информации о химических захоронениях в Балтийском море.

Хотя на Балтике уже столько раз проводились исследования, что районы захоронения в общих чертах более или менее известны. Это проливы Скагеррак у Дании, а также Готландская и Борнхольмская впадины.

 

Знают, но молчат

 

Не ясно только, что конкретно, в каких именно количествах и где точно было сброшено на балтийское дно. То есть в определенных ведомствах это очень хорошо знают, но не говорят.

Химия в самом европейском из всех морей, «mare nostra» для более чем 100 миллионов человек, проживающих непосредственно на его берегах, – это чрезвычайно серьезно. Даже одна тонна «военной химии» в море – уже потенциальная беда. А здесь таких тонн вроде бы тысячи. Хотя на самом деле дела обстоят не совсем так, как их рисуют. Как водится, статистика, однажды вброшенная, и цифры, единожды округленные, начинают развиваться по своим собственным законам, и непременно в сторону возрастания. Хорошо бы, по крайней мере, с этим разобраться.

Чаще всего упоминается цифра в «примерно 300 тысяч тонн» химических боеприпасов Германии, затопленных в Балтийском и Северном морях. Это не совсем точно.

Итак, сразу после Второй мировой у союзников (Россия, США, Британия и Франция) оказались на руках огромные запасы немецких отравляющих боеприпасов. СССР получил для утилизации их меньшую часть – 35 тыс. тонн. Британии и США остались ровно 267 тысяч 875 тонн. Из них Соединенное Королевство унаследовало 65 тысяч тонн. Если верить официальным данным на момент завершения Потсдамской конференции, то из всего этого нехорошего наследства только 65 тысяч тонн были действительно смертельными химическими агентами, из них – 39 процентов иприт (горчичный газ), 18 процентов табун (нервно-паралитический), и 9 процентов фосген. В общей сложности захоронены должны были быть 14 отравляющих веществ. Первоначально предполагалось, что их отбуксируют далеко в Северную Атлантику и сбросят в пучины океанские. Но вместо этого британцы «сгрузили» часть в Северном море (по примитивной причине шторма, заставшего часть каравана в море), а другие партии похоронили в Датских проливах и других частях Балтики.

Причем в отличие от СССР, который просто не имел ни денег, ни технологий для захоронения и сбрасывал «свои» снаряды и бочки «штучно» прямо в море у Лиепаи и часть – у Борнхольмской впадины, Лондон и Вашингтон топили свою «химию» прямо судами. Кстати сказать, российские захоронения хорошо известны. Это место к востоку от датского острова Борнхольм – 55◦ 38’ северной широты и 15◦ 30’ восточной долготы. Район обозначен на картах как место захоронения химического оружия.

Как считают российские эксперты, как раз захороненные в трюмах судов химические боеприпасы и представляют самую большую опасность. Вадим Пака, директор атлантического отделения Института океанологии им. П.П.Ширшова, говорит, что такая концентрация чревата массовыми выбросами (из-за коррозии, разрыва оболочек) отравляющих веществ. Их массы будут такими, что естественные обменные реакции не смогут сделать свое дело. И химия попадет в пищевые цепочки. Зато снаряды и контейнеры, сброшенные на дно россыпью, гибнут постепенно. Океан успевает переработать их своими силами. Они, более того, постепенно затягиваются отложениями, илом и вообще могут быть погребены навечно.

В районе Борнхольма, кроме прочего, российскими учеными были замечены странные магнитные аномалии, которые говорят, что там на дне могут лежать целые суда. Практика захоронения химических снарядов судами была обычна для британцев. Так что очистить Nord Stream от «химической составляющей» могли бы, в числе прочего, и рассекреченные британские и американские карты «химических кладбищ». Но их-то как раз и отказываются рассекретить.

Комментарии


Символов осталось: