Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  В мире


19.02.2007   Закат империи?

Мир, родившийся в результате окончания «холодной войны», мертв и похоронен. Сегодня доставшийся Америке статус единственной сверхдержавы, руководствуясь которым Буш в свое время решился начать войну в Ираке, теряет свою значимость. Напротив, сегодня у США на руках оказался новый мир — мир совершенно неуправляемый.

 

Время безвластия

По крайней мере, именно так считают многие опытнейшие государственные руководители и эксперты по международным отношениям. США потеряли власть, потеряли влияние, говорят они, и в результате мир стоит перед началом новой эры неопределенности, в которой не имеют значения ни подавляющая военная мощь Вашингтона, ни старые международные институты.

— Мы переживаем системные преобразования, — полагает бывший госсекретарь Мадлен Олбрайт. — В последние шесть лет уважение к мощи Америки значительно снизилось… В будущем мир станет многополярным, — добавляет она, имея в виду рост влияния таких стран, как Китай и Индия и возможное повышение их значимости в решении международных вопросов.

Уже сегодня США становится все труднее действовать как на дипломатическом, так и на военном поле. На повестке дня множество «горящих» вопросов, которыми нужно заниматься здесь и сейчас: и ядерные программы Ирана и Северной Кореи, и кризис в Дарфуре, и статус Косово, и изменение климата. Однако ни по одному из них решение принять невозможно: единолично или даже внутри некоего избранного союза не получается, а через Организацию Объединенных Наций все проходит мучительно медленно. Кроме того, администрации Буша — и это еще более тревожный сигнал для Вашингтона — все сложнее и сложнее становится находить союзников, согласных выйти вместе с ней на поле брани.

 

Новые игроки

Мир, в котором сегодня живут США, — это уже не «весы с одной чашей», в которые он превратился в 1991 году в результате распада Советского Союза.

Это не устает подчеркивать Москва, больше всех проигравшая в «холодной войне». Три дня назад в своей речи, обозначившей новую «нижнюю мертвую точку» в отношениях Москвы и Вашингтона после ее окончания, президент России Владимир Путин жестко выступил против, по его выражению, попытки США создать «однополярный» мир — «один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения». Такой мир, по его словам, не только неприемлем, но и невозможен:

— Односторонние, нелегитимные часто действия не решили ни одной проблемы: никто не чувствует себя в безопасности.

Также на мировую арену выходят Китай и Индия — совершенно уверенные в том, что будущее на их стороне. Экономика Китая уже сегодня четвертая по объему в мире: Китай обогнал Великобританию и быстро приближается к Германии. Даже Россия, богатство которой обеспечено главным образом углеводородами и к концу века, возможно, истощится, сегодня бесконечно более уверена в своих силах, чем в 90–е годы, когда ей приходилось выпрашивать помощь у Запада — и выступление Путина прекрасное тому подтверждение.

— В течение пятнадцати лет США имели тот однополярный мир, за который боролись. Сейчас они начинают понимать, что даже в этом мире у них все равно не получается добиваться своего, — говорит Пол Кеннеди, автор книги «Восход и закат великих держав» Но сейчас, когда США, в принципе, готовы отступить, готовы к более «многосторонним» действиям, Россия и Китай уже вряд ли заинтересованы в том, чтобы согласовывать свои действия с Западом.

— Мы в свое время рассуждали так: многосторонние действия нужны по возможности, односторонние — по необходимости, — говорит Олбрайт. — Но когда администрация Буша разорвала сразу несколько многосторонних соглашений, у остальных, понятно, появилась мысль: а зачем, собственно, вообще работать вместе с США? А потом сверху наложилось еще и то, что они увидели в Ираке.

Вашингтон все более напористо двигался вперед, но в то же время существенно сблизились Россия и Китай — фактически сейчас отношения между ними лучше, чем когда–либо после 50–х годов прошлого века; к тому же тесные связи между собой наладили обитатели «мирового дна» — Венесуэла, Беларусь и Иран.

Сегодня Китай выступает за многосторонние действия, потому что он слабее США… но в будущем Китай никто не сможет остановить, — считает Шень Дин Ли, профессор шанхайского Университета Фудан. — Поэтому сегодня США должны действовать тоньше и стараться всегда действовать через международные институты, чтобы Китай — к тому времени, как он сам станет сверхдержавой — тоже научился это делать.

 

Будет ли война?

От Вашингтона предпочитают держаться подальше даже его традиционные союзники в Европе. В том же Ираке Америка сражается уже практически в одиночку: свои войска уже вывели и Испания, и Италия; до конца февраля премьер–министр Великобритании Тони Блэр, скорее всего, примет решение сократить и британский контингент. Пока что Буш еще надеется выиграть бой за Багдад, бросив туда еще больше американских солдат, но за стенами Овального кабинета его оптимизм практически не приживается. В южной части Афганистана США и Великобритания пытаются найти хоть кого–нибудь, кто помог бы им в нелегкой борьбе против «Талибана»— и снова добровольцев что–то не видно. Нельзя забывать и об Иране: если ВВС США или Израиля нанесут удар по его ядерным объектам, эта горячая точка может вывести интенсивность международных трений на неизведанную доселе высоту. Хотя такой шаг был бы рискованным — чрезвычайно рискованным, — США и Израиль вполне могут решить, что другого пути не дать Ирану получить ядерное оружие у них просто нет.

Запад говорит, что в настоящее время не видит необходимости в таких действиях: на прошлой неделе министр обороны США Роберт Гейтс заявил, что «у нас нет намерений нападать на Иран». И в то же время никто не исключает возможности, что нападение на Иран все–таки состоится, причем еще до смены президента США. Подобный шаг практически наверняка разведет позиции США еще дальше с Европой, Россией, Китаем и развивающимся миром. Иными словами, и без того слабая ткань многосторонней системы международных отношений начнет рваться с новой силой. Разве в таком мире останется хоть какая–нибудь надежда на снижение вероятности ядерных конфликтов, этнических чисток и экологических катастроф?

 

Поиски выхода

Поскольку военные силы США уже на исходе, не исключено, что единственное решение мировых проблем — некая «недоделанная» система многосторонней политики.

— Когда возможности для проведения новых крупных военных операций столь существенно ограничены, возникает необходимость взаимодействия с региональными державами, и их режимы уже нужно принимать такими, какие они есть. — говорит сэр Лоренс Фридман, преподаватель и исследователь военного дела из лондонского Кингз–колледжа о Саудовской Аравии, Иране и других странах.

Ко всему прочему, мало кто согласен с правительством США в том, что конкретно необходимо сделать, чтобы мир снова встал на привычные рельсы. Бывший министр иностранных дел Великобритании лорд Херд считает, что Запад не должен предъявлять столь жесткие условия на переговорах с Ираном и ХАМАС.

— Мы должны отказаться от мысли — мысли имперской по существу и не подобающей ни Европе, ни даже самим США, — что тем, что вы садитесь с кем–то за стол переговоров, вы уже делаете им одолжение. Если вы слушаете то, что вам говорят другие — это не значит, что вы делаете им одолжение. Это просто значит, что вы в своем уме.

По мнению Кеннеди, сегодня для крупнейших мировых держав выходом из создавшегося положения было бы создание структуры, подобной Священному союзу, полностью изменившему европейскую политическую арену после падения Наполеона, в рамках которой можно было бы прийти к общему знаменателю по изменению климата и другим вопросам важнейшего международного значения. Месяц назад два бывших госсекретаря США Джордж Шульц и Генри Киссинджер призвали Вашингтон и Москву принять дополнительные меры против распространения ядерных технологий и в том числе ратифицировать ДВЗЯИ, чтобы не дать миру реально почувствовать все опасности новой атомной эры.

С точки зрения дипломатии перспективы многосторонней политики никак нельзя назвать многообещающими, и это, конечно, проблема — как для США, так и для мира в целом. Однако если сегодня начать решать вопросы какими–то другими способами, то результат, скорее всего, будет еще хуже.

"The Financial Times» (Публикуется в сокращении)

Комментарии


Символов осталось: