Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


27.02.2008   Жизнь уже налаживалась. Но тут вмешалась Америка...

70 лет назад ― зимой 1928 года ― рижане спокойно и уверенно смотрели в будущее. Ужасы гражданской войны и послевоенной разрухи остались в прошлом, горожане, наконец зажили не хуже, чем при царе. Технический прогресс позволял побаловать себя, любимого, необычными товарами, услугами, развлечениями. Латвийцы естественно, не могли знать, что идет их последняя спокойная зима, что впереди ― великие потрясения…

 

Любители телефонных разговоров

 

Технический прогресс и в самом деле брал свое ― в 1928 году в Риге стало на 272 легковых автомобиля больше. В результате чего количество машин всего за год возросло на четверть. Рижская пресса отмечала любовь рижан к телефонным разговорам: если в Риге на одного абонента приходилось 200 звонков в месяц, то, например, в Германии ― в полтора раза меньше. Ничего удивительного: в латвийской столице за один разговор приходилось платить 5 сантимов, в Берлине в 2,5 раза дороже и рачительным немцам приходилось экономить.

Газеты писали о зимних рысистых бегах (скачках) в Резекне, о новомодной игре хоккей в Риге, о новых кинофильмах и театральных спектаклях. Через год пресса продолжит публиковать приятные новости: зимой 1929 года газеты сообщали о том, что каждый чиновник получил на Новый год 60 латов премии, что в январе началось престижнейшее ралли Рига ―

Монте-Карло, о чемпионате города по баскетболу…

Однако стали публиковаться и совсем другие новости. Стихийные бедствия лета 1928 года вызвали сильный неурожай, ухудшили экономическое положение по преимуществу крестьянской страны. Почувствовавшие во второй половине 20-х годов вкус хорошей жизни рижане не желали отказываться от нее. В городе устраивались шествия, демонстрации протеста, безработные требовали: «Работы и хлеба!».

 

Дубинка для депутата

 

Безработных в Риге в то время было немного, всего несколько тысяч. Их проблема состояла в том, что пособий уволенным никто не платил. Правда, примерно половина «лишних людей» могла рассчитывать на общественные работы за два лата в день (нормально не поживешь, но выжить можно). Немногочисленные ищущие работу заговорили о своих проблемах так, что о них услышала вся Рига!

11 января социал-демократы призвали безработных выйти на улицу. Тысячи протестующих с пением «Интернационала» прошли по центру города, явились к зданию правительства. Это ныне у митингующих мало шансов быть услышанными властью. А в январе 1929-го года премьер-министр принял в своем кабинете депутацию демонстрантов. Переговоры шли уже 45 минут, вдруг безработные стали шуметь и даже грозить премьер-министру Целминьшу кулаком. Один из служащих побежал на улицу, где полиция надзирала за демонстрантами, и позвал стражей порядка внутрь. Схватка полиции с демонстрантами произошла прямо в кабинете премьер-министра. Изгнанные из правительственного здания переговорщики возглавили колонну и с пением «Интернационала» двинулись к президентскому дворцу…

20 января в Риге состоялась новая массовая акция протеста. На сей раз ― профсоюзов и членов партии социал-демократов. Вновь на улицы вышли тысячи людей, длина колонны составила более километра. Когда шествие уже завершалось, по невыясненным причинам произошла схватка протестующих с полицией. Конные стражи порядка рассеяли толпу, депутат Сейма Дзелзит получил дубинкой по голове, пострадал также депутат Бильман.

Сейм обсуждал случившееся несколько дней подряд. Правое правительство оправдывалось, оппозиционные социал-демократы негодовали. 1 февраля на улице царил 25-градусный мороз, но парламентариям было жарко. Заседание Сейма закончилось лишь за час до полуночи. Бывший член Народного совета (провозгласившего 18 ноября 1918 года Латвийскую Республику) социал-демократ Рудевиц возмущенно спрашивал: «Неужели безработные ― рабы Улманиса?». Правый депутат Берг отвечал: «Социал-демократы не могут противиться коммунизму!»

Кипели политические страсти, возмущались безработные, а большинство рижан все же жили неплохо.

Все стало меняться в октябре 1929 года. В мире произошло значительное событие, впрочем, не замеченное рижскими обывателями. Обвал на Нью-Йоркской бирже знаменовал собой начало так называемого великого кризиса, перешедшего в Великую депрессию. Экономическая ситуация постепенно становилась катастрофической во всей Европе.

 

Кризис подкрался незаметно

 

Впрочем, мировые потрясения поначалу почти не затронули Латвию. Зимой 1930 года жизнь в Риге мало отличалась от зимы 1929-го. Пожалуй, единственное различие ― демонстраций стало поменьше.

Совсем иная ситуация сложилась к зиме 1932 года. И Рига, и вся Латвия уже нахлебались экономической депрессии в полной мере. Безработные и коммерсанты, пресса и парламентарии думали только об одном ― как сэкономить. В новогоднюю ночь президент страны по радио обратился к народу, пожалуй, с самым мрачным поздравлением за всю историю страны: «Без работы и хлеба остались много рабочих и служащих… Правительство и Сейм вынуждены браться за введение новых налогов». Чиновники получили к 1 января «новогодний подарок» ― им снизили зарплаты. Причем всем без исключения.

Несмотря на жесткую экономию, денег государству катастрофически не хватало. Из провинции периодически поступал сигнал SOS. К примеру, часть учителей Мадонского района жаловались, что не получали зарплату пять уже месяцев. Молодые граждане Латвии лишились возможности реализовать патриотические чаяния ― 1 января 1932 года из-за нехватки денег латвийская армия перестала принимать добровольцев.

Кризис обострил межнациональные отношения. Об атмосфере в стране красноречиво свидетельствует выступление в Сейме русского депутата Каллистратова. Газета «Сегодня» так изложила его слова: «В Двинске один учитель сказал, что русские ― грязные голодные собаки, которых латыши накормили и вымыли, но которые все же продолжают кусаться». Сегодня трудно сказать, то ли учитель проштрафился, то ли парламентарий краски сгустил. Но чья-то вина очевидна.

В стране уже не несколько тысяч, а около 40 тысяч человек не имели работы, причем большинство из них не получали никаких доходов. Демонстраций, подобных акциям 1929 года, безработные, однако, не устраивали. Возможно, считали, что власти не в силах им помочь.

В январскую метель​ вскоре после Православного рождества пограничники задержали на границе двух русскоязычных латвийцев в белых балахонах. Маскировались эти граждане не случайно. Выяснилось, что они направлялись за кордон, в СССР, но из-за непогоды сбились с пути. Когда пограничники обнаружили их, потенциальные нарушители ошибочно считали, что они уже на советской территории. Один из задержанных пояснил, что надеялся получить в СССР работу. Что же, бежали, оказывается, не только с Востока на Запад...

Кризис длился долго, народ устал, крестьяне (большинство населения Латвии) теряли веру в демократию и справедливость. В 1934 году Карлис Улманис совершил переворот. До начала Второй мировой войны к тому времени оставалось немногим более пяти лет, до лета сорокового года ― около шести, а до начала гитлеровской оккупации Латвии ― около семи лет…

 

Послесловие

 

Прошло семьдесят лет с тех пор, как рижане прожили последнюю по-настоящему спокойную зиму в демократической Первой республики. Ныне жизнь вновь становится нестабильной: инфляция ужасна, многие жители погрязли в кредитах. А международные аналитики гадают: будет в США кризис или выкарабкаются. Напомним, порожденный США кризис 1929 года убил латвийскую демократию. По сути, США сильно подставили Латвию. К чему может привести для Латвии кризис в современной Америке, сегодня можно только гадать.

Комментарии


Символов осталось: