Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


13.12.2007   Страна с непредсказуемым прошлым или Как искажают историю

Историю в Латвии искажают по–разному. Одни умышленно, другие — по незнанию или недоразумению. Нередко ее изучают не по учебникам, а по романам, где писатель дает волю фантазии. Или фильмам, где сценарист и режиссер старательно углубляются в воображаемое прошлое, имеющее мало общего с реальной историей.

 

Причем загадочным образом исторические события интерпретируются при каждой смене власти. В 20–е годы в демократической Латвии существовала одна версия истории, после улманисовского переворота ее подкорректировали, при советской власти создали третью версию, а после 15 мая 1990 года — четвертую. Искренне сочувствую учителю истории, который, будучи студентом, старательно записывал лекции преподавателя, которыми не пользовался в своей учительской практике, а на старости лет вообще столкнулся с третьей трактовкой. Наступит ли день, когда Латвия перестанет быть страной с непредсказуемым прошлым?

Не стану уделять много внимания современным книгам и статьям, где эсэсовцы объявляются рыцарями без страха и упрека, а Саласпилс считается чуть ли не санаторием. Уверен, что читателям Ракурса в данном случае все предельно ясно. Интереснее проследить, на какие традиции опираются современные «ниспровергатели».

 

Ошибка итальянского шпиона

 

… В 1581 году папа Григорий XVIII (тот самый, что ввел григорианский календарь, по которому мы живем и сегодня), отправляя своего посла, ловкого иезуита Антонио Поссевино к Ивану Грозному, напутствовал его: «Вы должны узнать подробно о количестве и качестве военных сил московских». Поссевино надлежало способствовать заключению между Россией и Польшей мира, который положил бы конец Ливонской войне, вовлечь Россию в антитурецкий союз, попытаться получить разрешение на деятельность в Москве католических миссионеров, и, как уже говорилось, вести разведку. К последнему поручению деятельный иезуит отнесся весьма серьезно. Он не только тщательно изучил Россию, но и посвятил целую книгу о соседней с ней Ливонии.

Так как рукопись иезуита представляет из себя скорее замаскированное под книгу агентурное донесение, чем исторический трактат, можно было бы предположить, что итальянец не лгал.

Увы, и штирлицы способны ошибаться.

Итак, Антонио Поссевино начинает знакомить читателя с краем на берегах Балтии: «Ливония принадлежит к народам европейской Сарматии, находящееся на севере Европы, омывается Венедским заливом». Не станем анализировать всю книгу, обратим внимание лишь на один чрезвычайно яркий ляп: иезуит пишет, что в 1381 году московский князь осадил ливонский город Нейгаузен, но был убит стрелой. По тем временам потрясающий военный успех балтийских немцев. Вот только если смотреть на историю не через кривое зеркало, то окажется, что в 1381 году армия князя Дмитрия Донского отдыхала после состоявшейся в сентябре 1380 года Куликовской битвы, и никаких ливонских городов осаждать не собиралась. А сам князь Дмитрий после 1381 года жил еще весьма долго.

Вероятно, сведения о несуществующем успехе ливонцев Поссевино получил от ливонских немцев, которые сумели ввести в заблуждение опытного агента. А в Ливонии писать об истории пристрастно в XVI веке стало уже традицией. Ведь первый же ливонский историк, создатель знаменитой «Хроники в Ливонии», был и борцом идеологического фронта!

 

Политработник XIII века

 

«Хроника Ливонии» — объемный документ о появлении на латвийской земле первых крестоносцев, о строительстве Риги епископом Альбертом, о покорении им предков латышей и эстонцев… Специалисты до сих пор спорят, кем был Генрих Ливонский, автор хроники. Одни полагают, что немецким мигрантом, другие видят в нем лива, еще в детстве отправленного на учебу в Германию. На наш взгляд, происхождение абсолютно несущественно для истории. Важно другое. Генрих верно служил епископу Альберту, был своего рода политработником его армии. Причем если Альберт лишил местных жителей независимости, то Генрих — чести. Предки латышей и эстов предстают в его книге крайне невежественными, жестокими и имеющими массу других недостатков. Немцы, естественно, храбры и благородны. Что поделаешь, историю пишут победители…

В «Хронике Ливонии» упоминаются и русские. Естественно, они также не ангелы: жестоки, вероломны и не соблюдают правил личной гигиены. А вот откуда вдруг взялись русские в Риге или Кокнесе (Кокенгаузене) начала ХIII столетия — ни слова. Хроника ведь посвящена немцам.

С Генриха и началась латвийская историческая наука. И немало местных толкований, оставшихся в наследство от Средних веков, вызывают сомнения. Приведу лишь один пример. Еще сто лет назад стену здания дворянского собрания в одном из крупнейших городов Российской империи украшала скульптура ярого врага Руси магистра Ливонского ордена Вальтера фон Плеттенберга. Рижские немцы чтили его. Считалось, что в начале XVI столетия Плеттенберг в войне с русскими одерживал победы. Заблуждение. В 1501 году в ответ на поход Плетенберга к маленькому городку Изборску (который он даже не сумел взять), московская рать ответила мощным вторжением, разбила орденское войско и навсегда угнало из Ливонии 40 тысяч жителей. А Плеттенберг оказался не способен защитить своих подданных. И это «великий» политик и полководец? Война которую начал магистр Ливонского ордена, продолжалась еще более года. В 1503 году был заключен мир. Ливония не получила ничего. Мало того, был подтвержден факт, что Дерптское епископство обязано платить русским дань! Красноречивое свидетельство результатов внешней политики агрессивного магистра. Но в местных исторических трудах безусловным победителем оказался… Плеттенберг.

Что же касается доливонской истории, о которой умалчивает Генрих Ливонский, то ею латышские специалисты занялись лишь во второй половине XIX — начале ХХ века. Еще до революции археолог Балодис написал о каменной православной церкви, построенной в Латвии до прихода крестоносцев (ныне известно, что это была далеко не единственная такая церковь в Латвии). А в 20–е годы прошлого века доктор наук Бильманис в книге для широкого круга читателей, описывая историю древних латышей, напомнил, что балтское племя куршей в давние времена осаждало Копенгаген. Заметим, почти тысячу лет назад о Земгале было известно даже в далекой Исландии, тогда наш край называли богатой страной… Увы, в современной Латвии мало кого из ученых интересует доливонский период. Для простых граждан, даже весьма образованных, то, что было до епископа Альберта нередко воистину «терра инкогнита». Это же не 1940 год…

 

Лачплесис — это не только сорт пива!

 

В 30–е годы прошлого века, после ульманисовского переворота, историки впали в другую крайность. И специалисты, и пресса порой чрезмерно выпячивали достижения древних балтов. Патриотизм был в моде. 4 августа 1939 года латвийская русская газета «Сегодня» сообщила сенсационную новость — «Лачплесис — в историческая личность». Найденные археологами «древние вещи свидетельствуют, что сказание о Лачплесисе и его борьбе соответствует исторической истине». Напомню, что богатырь Лачплесис — герой эпоса, сочиненного в XIX столетии офицером российской армии, латышом Андреем Пумпуром. Эпос достоин всяческого уважения, но говорить о реальном историческом деятеле Лачплесисе примерно то же самое, что писать, к примеру, о встрече на заре перестройки генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева с западными борцами за мир Буратино и Чипполино, и оппозиционными российскими общественными деятелями Бабой Ягой и Кощеем Бессмертным.

В заключение отмечу: в современной латышской прессе новые латвийские книги и фильмы об истории порой подвергаются такой сокрушительной критике за безграмотное отображение прошлого, какая русским СМИ и не снилась.

Комментарии


Символов осталось: