Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Параллели истории


27.05.2007   За права небюргеров

«Сознание превосходства русских и уважение к ним приобретает даже суеверный характер… сложилось, наконец, убеждение, что нет на свете народа лучше русского», — писал в изданной в 60–е годы XIX столетия книге латышский интеллигент Янис Лицис. А другой латышский публицист Каспарс Биезбардис собрал сотни подписей латышских интеллигентов под призывом к царю разрешить «слиться» с русским народом. Откуда такая пылкая любовь?

Постоянные оскорбления

«Русский мужик даром что крепко держит пост, одним блюдом не доволен, подавай другое, а мы, латыши, двух то не умеем и есть», — так образно писал Янис Лицис об уровне жизни латышского крестьянина первой половины XIX века. Если в деревне большинство крестьян жили в бедности и всецело зависели от немецких баронов, то в городах латыши также были ограничены в правах. Тщательно изучивший положение в Риге российский публицист и философ Юрий Самарин так описывал разделение горожан на граждан (бюргеров) и неграждан (небюргеров). «Первые, т. е. граждане, почитают себя в городе полными хозяевами… обыватели пользуются только теми правами, которые пожалованы им гражданами… неграждане обречены на самую жалкую участь, и не совсем хорошо расположены к гражданам. Большинство граждан состоит из немцев, большинство неграждан — из русских, латышей».
Философ Самарин никак не мог отнестись к такой ситуации философски. Он оставил емкую характеристику, как разделение на граждан и неграждан влияет на отношение между людьми: «Здесь все окружение таково, что ежеминутно сознаешь себя как русского, и как русский оскорбляешься».
Впрочем отнюдь не все интеллигентные люди в Балтии разделяли воззрения Юрия Самарина. Прибалтийский немец профессор Ширен доказывал: «Русские занимают такое положение, какое должны занимать по праву, и какое исстари занимали на деле. Они гости. И в качестве гостей могут у нас жить, но не должны у нас обустраиваться». Что любопытно, авторство этого вошедшего в историю высказывания Ширену не принадлежит. Он мог получить обвинение в плагиате… от русского человека. Еще ранее прибалтийский генерал–губернатор Суворов (кстати, внук великого полководца) отзывался о русских рижанах: мол, они образуют в городе не природный слой населения, так как прибыли сюда позже немцев и «естественно, заняли в городских обществах второстепенное место…». Это утверждение генерал–губернатора опровергали сами латыши. Причем не теоретической дискуссией, а самим фактом своего существования. Ведь именно они, неграждане–латыши, и были частью подлинно «природного слоя» населения в Латвии. Их предки жили здесь за тысячелетия до приезда к берегам Даугавы первого немецкого колониста. Думается, апеллирование к истории может быть лишь предлогом для разделения людей по сортам. Причина разделения на граждан и неграждан была вовсе не в том, кто в каком веке прибыл в Ригу.

Время перемен

Пока в Российской империи существовало крепостное право, русскому общественному мнению было трудно упрекать балтийских немцев в разделении людей на граждан и неграждан. В конце концов, у рижского негражданина было все же побольше прав, чем у тульского или тамбовского крепостного.
Но вот на одной шестой части суши начались бурные перемены: крестьяне получили свободу и бесплатно наделялись землей. Заработали местные самоуправления, была отменена рекрутчина. Пример России вдохновил латышей на борьбу за права человека в Латвии. Причем надежду они возлагали на Восток. Лидер младолатышей Кришьянис Валдемарс даже организовал переселенческое движение из Латвии в Россию. Каспарс Биезбардис написал петицию к царю. Ее подписали сотни образованных латышей, пожелавших, как уже говорилось, «слиться» с русским народом.
В Санкт–Петербурге стала выходить первая в истории латышского народа газета, защищавшая интересы латышей. В Латвии усиливалась первая Атмода, в России шла демократизация. Рижские немцы не стали ждать, когда Россия навяжет им новое городское устройство. Магистрат создал комиссию, комиссия разработала «Основные черты преобразования рижского городского общества».

Книга и фига

Что же предложила комиссия? Она работала с размахом, издав в 1864 году целую книгу. Ее начало показалось рижанам революционным. Городское устройство подвергалось сокрушительной критике: «Дознано, что настоящее устройство Риги страдает… Политические права предоставлены только небольшой части городских жителей». Пункт 4 проекта преобразований гласил: «Каждый житель Риги может по желанию приобрести местное право гражданство». Нулевой вариант? Ничего подобного! Достаточно дочитать этот пункт до конца, чтобы понять: комиссия хотела провести реформу, ничего не меняя по сути. Показать небюргерам своего рода фигу. Получение гражданства обусловливалось такими требованиями, что каждому читателю книги становилось ясно — подавляющее большинство неграждан таковыми и останутся. Читаем в том же пункте четвертом: « а) если он мужеского пола, совершеннолетен, неукоризненного поведения, русский подданный и христианского вероисповедания». Таким образом, круг претендентов на гражданство сужался более чем вдвое. Читаем дальше: «б) Если он до получения права гражданства имел в Риге постоянное место жительства. в) если владеет недвижимостью пошлинной ценности без долгов по крайней мере в 50000 рублей, или имеет самостоятельный доход в 500 рублей. Или платит соответствующую этому доходу пошлину… г) если даст присягу на гражданство и заплатит законные пошлины за дарование права гражданства». Пункт пятый гласил: «Дарование права гражданства предоставляется магистрату» (сейчас этим правом в Латвии наделено правительство)
Итак, лишь ничтожное количество неграждан смогли бы по проекту 1864 года стать гражданами Риги. Зато у магистрата появилась бы возможность рапортовать за пределы Латвии: все в порядке, провели реформу, изменили положение к лучшему процесс натурализации идет…
Кстати, проект четко предусматривал различия в правах граждан и неграждан в трудовой и социальной сферах. Пункт 6) гласил, что граждане вправе претендовать «преимущественно перед негражданами на места городских чиновников… к получению пособий из существующих городских благотворительных учреждений в случае обеднения».

Счастливый конец

Итак, проект предусматривал массу ограничений для претендентов на гражданство. Стремление комиссии сохранить в Риге статус–кво было настолько очевидным, что проект даже не внедрили в жизнь. Стало очевидным, что правящая элита не способна добровольно обеспечить равноправие рижан.
… 31 декабря 1878 года рижане готовились встречать, пожалуй, самый необычный Новый год в истории города. Часы пробили полночь, взлетели вверх пробки от шампанского… и с последним ударом часов лишился административной власти рижский магистрат, а деление рижан на граждан и неграждан кануло в Лету. Произошло это по воле властей Российской империи. До полной победы демократии в Риге было, конечно, еще очень далеко. Для избирателей существовал имущественный ценз. Но в городе постепенно образовались «русская», «немецкая», «латышская» партии. На выборах в Рижскую думу шла упорная борьба, каждая партия пыталась доказать свою полезность для города. Здоровая конкуренция помогала совершенствовать городское управление. Население Риги в последующие 35 лет выросло в несколько раз, город стал самым богатым в Российской империи. Строились целые улицы, состоявшие из дворцов в югендстиле. Появилось электричество, телефон, трамваи и такси, прекрасный водопровод и множество парков. Возникло несколько авиационных и автомобильных заводов, другие ультрасовременные для своего времени производства. Словом, наступил период, который можно назвать золотым веком Риги.

Комментарии


Символов осталось: