Главная страница  -  Разное  -  Ракурс  -  Написано по-латышски


03.05.2005   Игры со спичками на пороховом складе

Профессор Стэнфордского университета, специалист по проблемам межэтнических отношений Дэйвид ЛЕЙТИН (David Laitin), будучи американцем и к тому же гостем Латвии, сохраняет безукоризненную политкорректность и осторожен в своих высказываниях и оценках. Тем интереснее его предупреждения нашей, местной, власти, играющей со спичками, — в демократию, внутренне беременную взрывом. Предлагаем интервью Нелли Лочмеле с Дейвидом Лейтином, опубликованное на интернет–портале POLITIKA.

 

Что будет, если оппозицию не пускать во власть

 

- Для части нашего общества понятие "интеграция" стало ругательным словом. Или синонимом ассимиляции. Но официально интеграция обозначает государственную политику, цель которой — не допустить разделение общества на две общины. Скептики, правда, считают, что разделение уже свершилось. Какая из этих позиций выглядит убедительнее для вас?

- Этот общественный процесс можно рассматривать с двух разных уровней. Первый уровень: что в масштабе государства происходит с индивидами, выходцами из русской среды? На мой взгляд, на этом уровне заметны признаки ассимиляции — все больше принимаются латышские язык и латышские ценности. Русскоговорящие чувствуют себя ближе к латышам, чем 15 лет назад. Это процесс интеграции "снизу".

Второй уровень — политический. Русские политические лидеры видят себя именно представителями русской общины Латвии, и они заинтересованы в том, чтобы сохранить эту позицию. И чем больше происходит сближение русских с латышами на межличностном уровне, тем активнее становятся политические лидеры.

- Опросы общественного мнения свидетельствуют, что в ежедневном общении между латышами и русскими обычно не возникает трений, но все портят "плохие политики". Однако политики не приходят сами по себе и не сами себя выбирают...

- Я это называю искажением в понимании того, что есть благо для общества. Все русские люди могут искренне считать, что если русскоговорящие объединятся и создают отдельную общину, это пойдет на пользу обществу. Это их личное представление, и они голосуют за политиков, которые поддерживают их представление. Однако в частной жизни они сами делают все, чтобы жить по возможности лучше в том самом обществе, членами которого они являются. В том числе и учат латышский. Таким образом голосование на выборах и поведение конкретного человека в обыденной жизни прямо противоположны, и это явление знакомо всему миру. В начале прошлого столетия известный американский юморист писал, что жители Оклахомы будут и дальше голосовать за сухой закон и при этом пить в свое удовольствие.

- Как могут сблизиться два уровня, о которых вы сказали?

- В нынешнем поколении русскоговорящих будет политическое представительство, которое продолжит защиту своей русскости и будет жить в конфликте с интеграцией как реальностью. Но в конце концов все дело в том, что человеческое сознание постоянно живет в противоречиях, и так будет всегда. Будут русские и будут такие русские, которые станут латышами.

- Из–за большого числа неграждан русская община в политическом отношении пока слаба, но она набирает силу. Вопрос, не превращается ли политика интеграции в розовую мечту? Может, это вообще пустая игра?

- Возможно, но мне кажется, что скорее пройдет эстонский вариант. В Эстонии партии борются между собой за голоса русских, и политическое разделение происходит по партийному признаку, а не по этническому.

- У нас пока чистое этническое размежевание.

- Под влиянием конкуренции это разделение может стать менее выраженным. Но возможно, что деление на русских и латышей сохранится. Эта этническая ситуация намного сложнее.

- Сложнее? А она не чревата прямыми конфликтами?

- Что конфликты будут, в этом можно не сомневаться. Сущность демократии вообще в конфликтах. Но настоящей проблемой конфликт станет в том случае, если русская община будет постоянно проигрывать на выборах. Вот такой конфликт может стать угрозой для демократии.

 

Гражданская война — знак социального неблагополучия

 

- По вашим наблюдениям, мы пока далеки от уличных, вплоть до кровопролития, столкновений?

- Как ни странно это звучит, но с ростом интеграции нарастает тенденция конфликтов в обществе. Почему? Это классическая "Вестсайдская история": женщин одной "стаи" завлекают в другую, начинается борьба группировок. Чем интегрированнее общество, тем больше потенциальная возможность возникновения беспорядков. Поскольку та или иная группа больше не ощущает собственных границ, она уже ослаблена контактами и взаимным сотрудничеством.

Но если бы вы спросили меня про Боснию или Косово, то есть о гражданской войне, то гражданская война напрямую связана с уровням благосостояния государства. Латвия принадлежит к относительно благополучным в материальном отношении странам, поэтому вероятность гражданской войны здесь меньше.

Возвращаясь к тому, о чем мы уже говорили. Мне кажется, это ошибка считать интеграцию зряшной затеей. Предположим, я буду говорить по–латышски. Или по–русски. Большинство языковых конфликтов рождается из–за небольших изменений в учебных программах или из–за требований, которые предъявляют к чиновникам. Например, по поводу того, насколько хорошо надо владеть латышским, чтобы стать чиновником, полицейским или пожарным, или сколько предметов надо изучать на латышском. Хотя споры на эти темы — нормальные вопросы политической дискуссии.

- Мне кажется, что у людей вызывает сомнение и даже гнев более отдаленная перспектива: мол, сейчас говорят о 60 процентах предметов, изучаемых в школах на латышском, а через пять лет введут все 100! Боятся, что русский язык окончательно выдавят из системы образования. Или — с латышской стороны — что латышский никогда не укрепится в качестве доминирующего.

- На мой взгляд, эта ситуация сопутствует большинству спорных политических вопросов. Если вы спорите, должна ли быть охрана здоровья заботой государства или частного сектора, оппонент обычно заявляет, что точка зрения противоположной стороны приведет к полной катастрофе. Это прием риторики — обвинить другую сторону в том, что она хочет себе всего–всего, а пока что просто делает шаг, чтобы заполучить это все. Однако в том и особенность политической конкурентности, что никакая из сторон не может получить всего. Я демократ в том смысле, что верю: такие противоречия эффективно решаются путем компромиссов, хотя никакой из сторон эти компромиссы не нравятся.

 

Что объединяет русских

 

- Вы говорили, что взгляды отдельного человека и его поступки обычно базируются на представлении, что будут думать по тому или иному поводу и что станут делать другие. Эти представления, суммируясь, вызывают существенные и неожиданные перемены во всем обществе или на уровне общины. Перемены возникают как бы "снизу". Может ли повлиять на них власть, которая обычно действует "сверху"?

- Это важный вопрос. У государства должна быть своя роль. Пример: в свое время региональная власть в Каталонии решила, что надо всех школьников, независимо от их происхождения, учить каталонскому языку. Власть объяснила, что надеется таким образом сделать для этих ребят открытыми каталонский театр, литературу, искусство. Тогда же договорились, что футбол и в самая популярная в то время телевизионная передача будут демонстрироваться на каталонском. А значит, знание каталонского языка станет привлекательным во многих отношениях. Следовательно, государство со своей стороны может что–то делать. Как и сами люди. Например, ваши русские могли бы создать свой театр, который стал бы очень привлекательным для многих и попутно устранил опасность утраты русского языка. Это локальная инициатива, но она эффективна и она очень важна в том отношении, что люди не утратят своей национальной идентичности.

- Русскому языку легко быть притягательным, поскольку Россия с ее культурной активностью она тут, рядом.

- Да, ведь и в советское время многие латыши, эстонцы, украинцы, грузины считали, что их присутствие в русском кино или театре, те же спектакли на русском языке, а не, скажем, на эстонском, это хорошо, поскольку расширяет зрительскую аудиторию. Россия — это же огромное географическое пространство, удивительные литературные и музыкальные традиции, которые делают Россию притягательной для разных людей. Сам я поздно пришел к русскому языку, но читать Гоголя или Пушкина в оригинале — это большой соблазн, соблазн гениальности. У России великая культура.

- Вы исследовали русских, живущих за рубежом. Что их объединяет?

- На мой взгляд, все та же отсылка на русскую культурную и литературную традицию. Русский цитирует какую–то книгу и знает, что его собеседник понимает, о чем речь. Это общее знание означает не только то, что ты знаешь, что твой друг знает то же, что и ты, но и то, что ты знаешь, что друг знает, что ты знаешь. Речь может идти о чем угодно, о литературе, о политике, об исторических датах. Трудно себе представить, чтобы русский не знал, что такое 1917 год и чтобы он никак не относился к этой дате. А американцу все равно, ему что 1917 год, что 1916–й.

- А если семнадцатый год в тебе уже ничем не отзывается, ты, значит, уже не русский?

- Знаете, быть американцем не значит говорить по–английски, но нельзя быть американцем и не знать, кто такой Сайнфельд. Если ты спросишь, кто это, тебя спросят: ты откуда, с Марса, что ли?

- А кто это — Сайнфельд?

- Очень известный телевизионный персонаж. Я про него совершенно ничего не знаю, и поэтому моя семья и мои коллеги уже обвиняют меня в том, что я перестаю быть американцем.

Комментарии


Символов осталось: