Главная страница - Архив - 2010


11.01.2010   Зима, читатель торжествует…

Зима для книжного топа — время урожайное. К Новому году он полностью обновился. Из прежних книг остался только роман Аксенова о шестидесятниках «Таинственная страсть». Он в конце десятки, а в лидерах — кумиры нового времени.

 

Первым среди них вначале шел Пелевин с новым романом, где все экстравагантно. От названия из одной буквы «Т» и до сюжета. Которого практически нет, хотя многие считают, что фантасмагорический опус Пелевина о том, как сегодня пишутся книги — не одним автором, чье имя ставится на обложку, а общими усилиями сразу нескольких профи. Один пишет пейзаж, другой — диалоги, третий — характеры и т.д. Только ведь фантасмагория у Пелевина совсем в другом: герой романа граф Т. (эманация Льва Толстого) путешествует по закоулкам своего сознания, почти не выходя из него в реальный мир.

Пелевин продержался в лидерах недолго, его было кому потеснить. Как черт из табакерки, рядом с ним возник другой любимец публики — Гришковец. Его новая книга «Продолжение жжизни» — супермодное чтиво. По сдвоенному «жж» нетрудно догадаться, что это бумажный вариант Живого журнала. Продолжения его же «Года жжизни». Кстати, сам автор не скрывает, что это никакая не литература, а всего лишь хроника повседневных дел. Так что с него взятки гладки.

Там, где парой появляются Пелевин с Гришковцом, всегда жди третьего — Акунина. И точно, он тоже к Новому году издал свой очередной роман о приключениях Эраста Фандорина «Весь мир театр». На сей раз знаменитый сыщик расследует жуткие преступления в одном из московских театров. Странным образом на сей раз он оказывается не на высоте. Гений сыска дает сбой. Того и гляди, русский Шерлок Холмс потерпит фиаско. Сумеет ли он одолеть преступника — большой вопрос.

В этой тройке всегда первым становился Акунин, но не тут–то было. Их подвинул Набоков. Небывалый случай: Набоков своими шедевральными романами никогда погоду в топе не делал. А тут вышло его «неизвестно что», и он — на первом месте. Что значит хороший пиар! Наброски начатого им незадолго перед смертью романа «Лаура и ее оригинал» изданы сразу в двух вариантах — подарочном и «массовом». Их раскупают, ожидая какого–то откровения. Но недаром Набоков запретил печатать наброски. Вряд ли вы здесь разберетесь, кто Лаура и что такое «ее оригинал». Это скелет, которому еще только предстояло обрасти персонажами, событиями и диалогами. От знакомого нам Набокова здесь нет еще ни грана. И я не удивлюсь, если через пару недель «Лауру» столкнет с дистанции какой–нибудь очередной бульварный романчик, скажем, мадам Робски. Она свои литературные поделки издавала всегда следом за Пелевиным и Гришковцом. И шла в топе в их фарвартере.

А пока что ее место заняла Петрушевская. В топе ее автобиографический роман «Истории из моей собственной жизни». О друзьях, семье и о себе любимой. За ней идут еще три «вспоминательные» книги. Мемуары Рыбакова, написанные еще в конце перестройки. Он вспоминает, как с детства у него на роду было написано стать диссидентом и что из этого получилось. За его книгой в топе стоят знаменитые воспоминания Берберовой «Курсив мой». Практически это тот же период ХХ века, что у Рыбакова, только прожитый по другую сторону «железного занавеса». Книга Берберовой ровно десять лет назад была встречена нами с огромным интересом. Тогда она соперничала с двухтомником Одоевской «На берегах Невы» и «На берегах Сены». Сейчас этот двухтомник переиздан тоже — соперничество продолжается. Книга Берберовой показывает русскую эмиграцию во всей ее глубине, с ее трагизмом и противоречиями, а Одоевцева дает общую панораму русской литературы в зарубежье. Ее книга читается легко, как беллетристика. Точку в этом параде мемуарно–воспоминательной литературы ставит уже упоминавшийся Аксенов.

Завершается топ новой книгой недавнего лауреата «Национального бестселлера» Геласимова «Дом на Озерной». Это киноповесть о нынешних временах, о том, как уже наши современники, попав в ловушку банковского кредита, борются за выживание в условиях кризиса.

Комментарии


Осталось символов:  4124124