Главная страница - Архив - 2010


11.01.2010   Возьмемся за руки, друзья!

Рассказывая нам сегодня о происхождении рождественских праздников, часто говорят о том, как в христианство переносились древние языческие традиции, а уже потом, под сурдинку, менялся их смысл. Точно такие же превращения производятся и с нашими традициями и духовными ценностями, чтобы заменить их либерально–западническими.

 

Примеров тому сколько угодно. Возьмем главного персонажа зимних празднеств — Деда Мороза. Чего только о нем не услышишь. И что он родом из далекой Лапландии, и что в основу этого образа положена германская легенда о Св. Николае, и бог весть что еще. Все это обязательно привязывается к западным традициям. О русских — ни слова. Хотя наш Дед Мороз — типично русский образ. Он связан с петровскими временами, когда Петр I повелел Новый год праздновать первого января.

Тогда же существовал указ брить боярам бороды. Так вот тех, кто указу не повиновался, наказывали своеобразным способом. Бородатых бояр заставляли в новогоднюю ночь ходить с мешком подарков по домам и одаривать детишек. Вот почему теперь наш Дед Мороз немыслим без большой бороды. И, кстати, без Снегурочки тоже. Откуда взялась Снегурочка? В одиночку бояре с таким ответственным делом не справлялись и брали в помощницы кого–нибудь из дочерей. Так и сложилась эта русская традиция — Дед Мороз без Снегурки обойтись не может.

Во многом наша жизнь перекраивается на западный манер открыто, но есть, казалось бы, сущие мелочи, которые меняются медленно и тоже незаметно, зато наверняка. Хорошим новогодним и рождественским подарком считается кошелек. По старинному обычаю его дарят, положив внутрь монетку. Сегодня при этом говорят, чтобы, дескать, он всегда был полный. Одно слово «полный» тут меняет все в корне. Потому что подразумевается достаток, богатство, тогда как раньше имелось в виду другое: чтобы в кошельке пусто не было. И вот результат: теперь уже кошельки стали дарить по–настоящему «полные» — не с мелкой монеткой, а с крупными купюрами.

Таких мелких подмен, в корне меняющих наши традиции, а заодно и наши жизненно важные обычаи, нашу нравственность и мораль, наберется вагон и целая тележка. Но есть и более мощные. Они нацелены на то, чтобы изнутри взорвать и изменить наши представления о человеческом достоинстве. За примером тоже далеко ходить не надо. Стало уже привычным делом напутствовать человека, казалось бы, невинной фразой — полюбите себя. А ведь прицел тут дальний. Это сильный удар по самому главному постулату христианского гуманизма, сформулированному в библейской заповеди: «Возлюби ближнего твоего как самого себя».

Теперь говорят, что себя надо полюбить, чтобы знать, как возлюбить этого ближнего. Но ведь суть и мудрость библейской заповеди как раз в обратном. Только возлюбив ближнего своего, человек способен избавиться от себялюбия и, переступив свое звериное «я», подавив естественный эгоцентризм, посвятить себя «ближнему», другими словами — благу для других людей. Спасая других, человек спасается сам. Потому что так он спасает свою душу, в смысле — не дает ей зачерстветь. И вообще проблема душевного комфорта, душевного равновесия (ради чего теперь гештальт–терапевты и советуют полюбить себя) как раз в том и заключается, чтобы человек сумел преодолеть свой шкурный интерес. Тогда к его «душевности» начнет прирастать духовность.

Почему гештальт–терапевты против этого? Они радеют за наши души? Да нет же! Наоборот, их главная задача в том, чтобы мы навечно остались в рамках западной потребительской психологии и не высовывались за их пределы. Все нынешние ценностные изменения нацелены только на это.

Может ли человек уберечься от такой напасти? Конечно, может. В 60–е гг. Эренбург любил повторять кого–то из древних — не сотвори себе кумира. Сегодня пора говорить: не делай кумира из самого себя. И это — главное. Еще мне вспоминается Окуджава. Да, это он пел: возьмемся за руки, друзья! Но еще он написал: «Служение обществу — не пустая болтовня. Это отпущенное нам сверху предназначение».

А предназначение надо исполнять.

Комментарии


Осталось символов:  4124124