Главная страница - Архив - 2009


15.12.2009   «К предательству таинственная страсть»

Новый роман Василия Аксенова «Таинственная страсть», как только он вышел отдельной книгой, сразу занял лидирующее место в рейтинге продаж. Но не надолго. Через неделю он опустился на одну из последних позиций и выше середины уже не поднимался.

 

Ничего удивительного в этом нет. Мало кто из поспешивших его купить, прочтя дюжину страниц, не испытал чувство разочарования. Несмотря даже на то, что в литературном мире его появление явилось событием первостепенным. В некотором смысле даже сенсационным.

Во–первых, по тому, как эта книга написана. Судя по всему, Аксенов то ли очень спешил ее закончить, то ли хотел поскорей от нее избавиться и, как Пилат, вымыть руки.

Поэтому у него получилось, что получилось. Аксенов дописал «Таинственную страсть» за два месяца до инсульта и сразу продал все права издательскому дому «Семь дней». Это дает повод его будущим биографам утверждать, что завершить работу над своим предсмертным романом Аксенов успел, а вот доработать его, вычитать и выправить — на это у писателя времени не осталось.

Так оно, наверное, и было. Книга, особенно первая ее треть, написана небрежно и как–то очень уж по–мальчишески. Настолько, что это больше похоже не на последнее произведение всеми признанного литературного мэтра, а на первый опус начинающего, совсем еще неопытного автора.

Если бы Аксенов был жив, он прочитал бы журнальный вариант романа и непременно решил бы его тщательно отредактировать. Книга получилась бы, как все у Аксенова, вполне солидная и аккуратно отутюженная до мельчайших складочек. Сейчас роман местами похож на черновую рукопись, которую не успели выправить.

Интересно, что поклонники Аксенова шокирующее косноязычие «Таинственной страсти» в упор не видят. Они это называют особым авторским юмором, писательским стебом, способом похихикать и поиздеваться над своей эпохой и над самим собой. Ну что ж, будем считать, что у меня отшибло чувства юмора и я не смог его оценить по достоинству. Впрочем, ближе к середине книги язык и стиль романа заметно выравниваются. Аксенов отделяет зерна от плевел, подает нам язык отдельно, а юмор отдельно, и читать «Таинственную страсть» становится намного интересней.    

 

Воспоминательное

 

Тут надо кое–что уточнить. При чем тут эпоха, каждому, кто держал книгу в руках, ясно. Это роман о шестидесятниках. По сути даже не роман, а воспоминания. Или скажем так — роман–воспоминание. Другое дело, что Аксенов всегда говорил, что воспоминаний писать не собирается, что ему это не интересно. Но сам потихоньку, оказывается, пописывал в разное время разные главки. Почему в разное время? Потому что стилистически роман выглядит так, словно его скомпоновали из нескольких разнородных кусков. Взяли и механически сложили их в одно целое — наспех, второпях, так что некоторые периоды жизни, в частности, годы, прожитые Аксеновым в США, никакого отражения в романе не получили. Между тем это было самое драматическое время в его жизни. Виктор Ерофеев неслучайно сказал в недавнем своем интервью «Литературной газете», что Аксенов, которого Америка всегда пленяла, прожив там несколько лет, очень сильно в ней разочаровался…

А вот почему этот роман называется воспоминательным, стоит уточнить. В предисловии Аксенов настаивает, что все персонажи его книги наполовину выдуманы как обычные литературные герои. Дескать, не надо их так уж прямо отождествлять с Евтушенко, Окуджавой, Ахмадулиной и еще с дюжиной носителей культовых имен той далекой поры. Для этого он даже имена им придумал новые, подражая Валентину Катаеву, сделавшему то же самое в своей блистательной книге «Алмазный мой венец». Только в «Таинственной страсти» это получилось вовсе не блистательно, а как–то куце и неуклюже. Как будто Аксенов опасался обид и претензий по поводу тех оценок, которые он дает своим собратьям по цеху.

Оценки, между прочим, очень суровые. Настолько, что читательское мнение практически обо всех, кого Аксенов так или иначе касается в романе, наверняка изменится и даже очень кардинально. Что в общем–то и говорит о том, что никакой это не роман, а самый распространенный род воспоминаний с характерным авторским взглядом на людей и события тех лет. Прозвища, придуманные Аксеновым, никого из фигурантов его книги не спасают. Он всех их мажет одним цветом.

Его авторская позиция тут сложная и противоречивая. С одной стороны, он оглядывается на прожитые в литературе годы с любовью и ностальгией. Потому что ничего другого — более прекрасного и светлого — в его жизни не было. (Кстати, изначально он готовился к совсем иному, не писательскому поприщу, по образованию Аксенов медик.)

 

Чистка перышек за чужой счет

 

С другой стороны, как мэтр российской либеральной интеллигенции, он считает нужным быть в оппозиции почти ко всему, что тогда, в советское время, при хрущевской «оттепели» и позже, происходило в жизни и в литературе. Аксенов чистит свои перышки в стороне от своих «кондово советских» собратьев по цеху. Он рассказывает о них разные истории, частью, мягко говоря, вымышленные, с нескрываемой иронией, тогда как самого себя выставляет чуть ли не единственным в литературе тех лет последовательным и непримиримым антисоветчиком. И к тому же этаким героем–плейбоем, чуть ли не сексуальным гигантом. Что вызывает невольную улыбку, когда начинаешь разглядывать обильно представленные в книге фотоснимки. Смазливый парниша с далеко не атлетической внешностью на такую роль совсем не тянет. Да и по части порядочности у Ваксона (такое у него прозвище в романе), похоже, были проблемы. Во всяком случае, рядом с Окуджавой и даже Рождественским его в романе поставить трудно.

Но Аксенов, похоже, не очень–то это и скрывает. Беспорядочные личные и все прочие отношения между героями советской богемы тех лет говорят о том, что не так уж эта публика была разборчива в своих поступках, если не считать модного тогда политического фрондерства. Измены и предательства, как это ни странно, в их среде являлись вполне общепринятой вещью. И не только в том смысле, что, съезжаясь каждое лето в Коктебеле, они частенько обменивались между собой мужьями и женами. Случались измены посерьезней. Аксенов совсем не ради красивого словца назвал роман «Таинственной страстью». Ошибется тот, кто сочтет, что тут подразумевается страсть к литературному творчеству.

Это словосочетание Аксенов позаимствовал из стихотворения Беллы Ахмадулиной. Полная цитата звучит весьма определенно и недвусмысленно: «К предательству таинственная страсть, друзья мои, туманит ваши очи…»

Об этом — книга Аксенова. И в этом ее главный нравственный посыл, как движущая сила развития сюжета. Аксенов, похоже, таким заглавием хочет оправдать то, что и сам он в романе (и в жизни, кстати, тоже) предает всех и вся. Вполне осознанно, словно такое предательство сегодня — норма поведения. Как Пилат, предающий Христа, он спешит продать свой роман издательскому дому, чтобы поскорей умыть руки и… будь, что будет. Прозвища известным людям тех лет он дает с одной–единственной целью — чтобы те, кому не надо, не вникали в личные подробности его персонажей.

Вот почему у каждого, кто так или иначе считает себя причастным к шестидесятничеству, последний роман Аксенова вызывает брезгливое чувство. Много негатива выливает Аксенов на головы столпов шестидесятничества. Среди них в романе не остается ни одной незапятнанной личности, если не считать, конечно же, самого автора книги. Повествование построено так, что любого персонажа можно хоть в чем–то упрекнуть. Боюсь, что у читателя, в те времена еще не жившего, ничего, кроме недоумения и неприязни, герои «Таинственной страсти» не вызовут. Аксенов всех сумел, хоть чуточку, показать в неприглядном свете.

Комментарии


Осталось символов:  4124124