Главная страница - Архив - 2009


25.11.2009   Просто мир стал другим…

15 и 16 декабря на сцене Латвийской Национальной Оперы Санкт-Петербургский государственный академический театр балета под руководством Бориса Эйфмана покажет спектакль «Онегин». Это, бесспорно, событие в художественной жизни нашей республики.

 

Каких только эпитетов не удостоился Борис Эйфман от критиков разных стран и мастей! Его называют театральным волшебником, величайшим из современных экспериментаторов и даже… психоаналитиком, который посредством музыки и танца «вскрывает» и врачует души зрителей. А New York Post ровно 10 лет назад, накануне нового тысячелетия, написала: «Пожалуй, единственное, в чем еще можно сомневаться, - является ли он последним ведущим хореографом ХХ века или первым хореографом века XXI».

«Онегин», которого, даст Бог, мы увидим, - хореографическая версия в двух актах пушкинского «Евгения Онегина». В нем, как свойственно вообще Эйфману, соединяются классика и современность. Даже в звуке - в музыке Чайковского и рок-группы «Автограф». Не говоря уж о собственно поставочной хореографической части.

Но почему именно «Онегин»? Лучше всего «об этом знает» сам Эйфман. Ему и слово.

- Пушкин в «Онегине» создал энциклопедию русской жизни первой четверти XIX века. Мой эксперимент необходим для того, чтобы посмотреть, актуально ли это произведение сегодня, вечно ли оно. А может, это энциклопедия вообще всей нашей жизни? Я задаю вопрос - современен ли сегодня Онегин? И делаю вывод, что трагедия талантливого, интеллектуального человека и удивительная его способность не реализовать себя, не вписаться в историю своего времени была всегда. Современные 90-е годы, куда переносятся герои Пушкина, - это удивительное время, когда многие мои и ваши знакомые, талантливые и интересные люди по разным причинам стали лишними людьми. Как Онегин, который на рубеже веков не вписался в свое время. Спектакль об этих «лишних» людях, которым Бог много дал, но которые не сумели себя реализовать.

Меня волнует вопрос, сохранился ли сегодня образ русской души, который был создан Пушкиным. Сохранила ли она свою тайну, притягательность, необыкновенную эмоциональность и трепетность? На мой взгляд, все это осталось. Просто мир вокруг изменился, и человек адаптируется к новым условиям. Если внимательно вчитаться в образ пушкинской Татьяны и взглянуть на современных Татьян, то в глубине они мало изменились. Просто другим стал мир, среда, в которой они живут, а это, естественно, меняет сознание.

То, что я включил в название балета слово on-line, стало еще одной попыткой намекнуть на универсальность «Онегина». Это слово сегодня настолько же банально, насколько был банален сам Онегин в XIX веке. В то же время эта постановка стала продолжением спектаклей, которые я поставил в последние годы, - «Анна Каренина», «Чайка». В «Анне Карениной» старался поставить свои акценты, но все-таки это толстовская история. Другое дело – «Чайка». Публика приходит на нее с определенными ожиданиями, но попадает в другой, балетный мир. Добрую половину спектакля зрителю приходится перестраиваться, потому что он не готов видеть другую «Чайку». При всем доверии и добром отношении ко мне процесс адаптации не прост. Только ко второму акту я начинаю чувствовать, что зритель «включился». И все равно получается, что половина балета потеряна. Потому было бы слишком небрежно по отношению к зрителю назвать мой новый балет просто «Онегиным». Даже в его названии мне хотелось сказать, что это тот самый герой, созданный Пушкиным, но уже сегодняшнего дня.

Добавить к сказанному еще что-то - перо не поднимается. Разве что понадеяться, что удастся «включиться» в спектакль раньше, чем во втором акте?

Комментарии


Осталось символов:  4124124