Главная страница - Архив - 2008


30.12.2008   Снеговик и Степан

Весь день дети лепили снеговика. Шумной гурьбой ребятишки носилась по двору, катая снежные комы. Легкий морозец и азарт совместного творчества разрумянил их носы и щеки.

 

Снеговик получился красавец мужчина, сам себе понравился. Бока круглые, глаза угольные, нос морковный, на голове старое ведро без дна, а вместо пуговиц – сухие бобы. Ребятня обступила результат своей работы – тоже весьма ею довольная.

Взрослые тети и дяди, проходя мимо, невольно задерживали взгляд на Снеговике и улыбались. Малыши бегали вокруг, затевая то снежный бой, то салочки, то хоровод. Снеговик и сам готов был вместе с ними пуститься в пляс, но ноги снежной кукле не полагались. Да он по этому поводу не сильно и переживал, зато в руках он держал метлу, у него была голова и даже головной убор. А главное, он был в центре внимания и это ему льстило, его снежное сердце ну просто «таяло» от любви к себе, к мальчишкам и девчонкам его слепившим, к рыжему коту, настороженно наблюдавшим за происходящим со спинки скамейки, и даже горластую, взъерошенную ворону на голой рябине он тоже любил. Снеговику было хорошо.

Во двор медленно заползали сумерки, загорались желтые глаза окон в домах, стайка ребятишек сильно поредела. Последними со двора с большим трудом бабушка увела близнецов Янчика и Ванюшку. Ворона давно улетела, рыжий кот спрыгнул в пушистый снег, брезгливо отряхнул лапку и ушел по своим кошачьим делам. Торопливым шагом пересек двор молодой мужчина, держа под мышкой небольшую елку, перевязанную шпагатом. Мужчина громко хлопнул подъездной дверью и скрылся. Снеговик заскучал.

Нет, он был совсем не глупый, он хорошо знал, там, за желтыми окнами люди живут своей, незнакомой ему жизнью. Дети пьют горячее молоко и разглядывают перед сном картинки в книжках, взрослые читают газеты, бабушки вяжут внукам варежки, а рыжий кот греет пузо на горбатом радиаторе. Сейчас проявится в небе горбушка луны, яркими крошками рассыплются звезды. А потом ночь устанет, побледнеет и наступит утро, и снова двор заполнят звуки: ребячьи голоса, карканье взъерошенной вороны, шум дороги из-за домов...

– Вот если бы слепили дети мне друга, все не так скучно было бы стоять, – подумал Снеговик. Одно его радовало – мороз набирал силу, а значит к утру он не превратится в бесформенный сугроб, как это уже было пару недель назад.

– Стоишь?

Снеговик вздрогнул, он даже не сразу понял, что обращаются к нему. Перед его морковным носом на нетвердых ногах стоял мужичок. Звали его Степан, и он был в явном подпитии.

– Красавец, – язвительно усмехнулся Степан, пошатнулся сильнее, удержался, икнул и приложился к бутылке. Тара не выдала желаемого, мужик, не веря, заглянул в бутылку, потряс для большей убедительности. Ничего не изменилось, и бутылка полетела в сторону скамейки, где предполагалась мусорная корзина. Снеговик с укоризной смотрел на Степу.

– А я вот ключи потерял, – развел тот руками. – Домой попасть не могу. Что делать?

Снеговик не знал, что делать.

– Вот и я не знаю, – понял его Степан.

Помолчали.

– А если я тут с тобой рядышком посижу, возв... ворв.. Ну, это, против не будешь? – спросил мужичок и, кряхтя, опустился рядышком. Прислонился спиной к Снеговику, что-то бормоча себе под нос.

В принципе, Степан был совсем неплохим человеком, добрым, безотказным, мастеровитым. Через это и скатился по самое горлышко. Что кому помочь – никогда не отказывал, а люди за его умение часто расплачивались сорокаградусной валютой. Жена от Степана ушла давно, отчаявшись изменить мужа и свою с ним жизнь. Обзавестись детьми он не успел и жил в своей небольшой квартирке на первом этаже один. Иногда к нему заходили дворовые ребятишки с поломанными игрушками и старушки с неисправными электроприборами и часами. Степа таким визитам был только рад, чинил, исправлял, а дети и старушки скрашивали его одиночество рассказами о своей жизни.

Снеговик прислушался – мужичок перестал бормотать и затих.

– Сейчас заснет и замерзнет, – понял Снеговик. Ему стало жалко Степана. Он помнил, как в прошлом году один такой бедолага в подпитии заснул прямо на скамейке, не дойдя до подъезда всего несколько шагов. К утру его, окоченевшего насовсем, запорошенного снегом, нашли соседи.

– Вот если бы у меня были ноги, – горестно вздохнул Снеговик, – я бы ему как дал пинка в бок, он бы и проснулся. Что же делать? Позвать на помощь? Но как? Наш язык люди не понимают. Ничего умнее Снеговик не придумал, как уронить ведро со своей головы на голову Степана.

– Ты чего?! – взревел мужик. – Чего дерешься? Чего ведра распускаешь?

Степан с трудом поднялся на ноги, пошатываясь тупо уставился на обидчика.

– Ща как двину по морковному носу! – Степан неловко махнул кулаком в сторону морковки, попал Снеговику «в челюсть», голова отделилась от туловища, откатилась недалеко и уставилась на Степана грустными глазами-угольками. Степан растеряно смотрел на беспомощную голову, пошатываясь на нетвердых ногах.

– Ты чего, мужик? – виновато пробормотал он. – Чего сразу... Ты это... Новый год скоро... Нельзя тебе... Ну, кризис экмо.. эки.. экна... финансовый. И что? Повеситься и не жить теперь? Виг фам! Нет, фиг вам! Ты, это, мужик, давай я тебе голову обратно...

Степан пыхтя, кряхтя и чертыхаясь покатил голову к туловищу. Водружая ее на место, едва сам не свалился в сугроб. Но устоял. Посмотрел, оглянулся, нашел ведро без дна и вернул Снеговику его головной убор. Опять посмотрел, опять оглянулся и выдал.

– Н-да... Хреново тебе тут одному. Я тебя, брат, понимаю. Одному тоскливо. Тут не то что ведро, себя бы не потерять.

Стоял Степа перед Снеговиком долго, думал про свою невеселую жизнь.

– А знаешь что, давай я тебе кореша слеплю. Все не так тоскливо будет, – вдруг предложил Степан и засопел, катая первый снежный ком. – Вот у меня года два назад приблудная сучка жила. Я ее Шпулькой назвал. Маленькая, шустрая, туда-сюда, туда-сюда. Веришь, снежная твоя башка, лучшего друга, чем эта псина, у меня за всю жизнь не было. Напьюсь, бывало, как... Ну, ладно. Так она рядом сядет, и пока я не просплюсь где-нибудь на скамейке, никого ко мне не подпускает. Веришь? Во, братец, какая животная была... Пропала, – Степан тяжело вздохнул, подкатил огромный ком и приступил ко второму.

Всю ночь, до самого рассвета он лепил снежную бабу. Картинка еще та – Феллини отдыхает: пьяненький мужичек ползает по всему двору, катая снежные комы, бормоча под нос ругательства. Голову снежной бабе Степан установил с особой осторожностью. Пошарил по карманам и вставил вместо глаз монетки: левым служили пять сантимов, правым – двадцать. Рот очертил подобранный сучок. Не хватало носа. Степа пристально посмотрел на Снеговика, выдернул его морковку, с хрустом разломал ее пополам, одну половинку вернул на место, другую вставил новорожденной.

Ночное творчество и морозный воздух начисто выветрили хмель из Степана, он уже не шатался, стоял на ногах уверенно. И улыбался – он был вполне доволен творением рук своих.

– Вот тебе, мужик, Снежная Баба. Не скучай!

Степа подмигнул снежной парочке и повернул к дому. Не сделал и пары шагов, как увидел в утоптанном снегу потерянный ключ от своей квартиры.

– Надо же, ключ! – обрадовался он. Степан не видел, как Снеговик хитро подмигнул Снежной Бабе, а та ему в ответ понимающе улыбнулась. А если и видел, не поверил бы...

Зря, перед Новым годом и не такие чудеса случаются.

Комментарии


Осталось символов:  4124124