Главная страница - Архив - 2008


22.12.2008   Омраченное рождество

Удивительно, но в декабре 1918 года немало латышей желали уничтожить провозглашенную всего месяц назад (18 ноября) Латвийскую Республику. А часть латвийских русских, напротив, находились на Рождество на боевых позициях, чтобы защитить независимость ЛР.

 

«Русская» рота латвийской армии

 

Неспокойно и голодно было в Риге перед Рождеством в 1918 году. По темным, неосвещенным улицам ходили люди, мечтавшие о куске хлеба. Еще 12 декабря русская рижская газета «Наши дни» бесстрастно сообщила: «10 сего декабря к своим знакомым, проживающим по Б. Московской ул. 134 явился прибывший из германского плена Иван Дале, который почувствовал себя дурно, упал и скоропостижно скончался. По-видимому, смерть последовала от голода». Почему газета писала о трагедии столь невозмутимо? Потому, что в тот декабрь подобный случай никого не мог удивить.

На окраинах рижане потихоньку разбирали на дрова пустые дома эвакуировавшихся в 1915 году жителей. По центру города ходили патрули немецкой оккупационной армии, британские военные моряки. Через месяц после провозглашения Латвийской Республики правительство Карлиса Улманиса не имело ни денег, ни солдат, ни продовольствия. Между тем на Ригу наступала грозная сила – дивизия латышских красных стрелков. Ее цель была очевидна: уничтожить буржуазный режим

Еще в первой половине декабря правительство призвало народ вступать в новую армию. Причем предполагалось создание латышских, русских, немецких рот. Договор об ополчении между уполномоченным германским правительством для Прибалтийских земель Августом Виннигом и Временным правительством Латвии предусматривал: «Живущие в Латвии национальности (латыши, немцы и русские) образуют национальные роты, в которые включаются ротные командиры соответственно национальности. Командными языками служат для латышских рот – латышский, для немецких – немецкий, для русских – русский. Операционные приказы, отдаваемые отдельным частям, издаются на их национальном языке». Иными словами, министр обороны ЛР по межгосударственному соглашению обязан был писать приказы для русской роты только по-русски.

В Риге с трудом удалось создать три латышские роты. Перед Новым годом в 1-й роте вспыхнул мятеж, который с трудом удалось подавить. Тем временем часть бойцов русской роты уже находилась на боевых позициях, отражая наступление латышских большевиков.

 

Первый бой

 

Одну из нескольких рот латвийской армии создавал русский офицер – капитан Климент Дыдоров, человек интересной судьбы. Сын крестьянина, он еще до Первой мировой войны стал офицером, в 1914-м участвовал во Всероссийской олимпиаде в Риге по фехтованию.

В латвийские вооруженные силы вступил и молодой русский офицер Мелетий Каллистратов, будущий депутат всех четырех Сеймов довоенной Латвии. Позднее он написал в воспоминаниях: «Значительный процент роты составляли офицеры, преимущественно прапорщики, поручики». Несмотря на царящие в Риге настроения (сторонники белых испытывали тревогу, сторонники большевиков готовились к восстанию), в роте каждый день велась боевая учеба, назначались дежурные и дневальные. Во второй половине декабря часть русского отряда отправили на фронт. Сцепили несколько товарных вагонов, на платформе разместили пушку, добавили к русским для усиления группу немцев и поезд тронулся. Никто из бойцов не ведал, что ждет впереди. К полуночи состав доехал до станции Огре. «Ехать дальше было рискованно, – вспоминал через много лет Каллистратов. – С последующими станциями никакой связи. По всем направлениям были выставлены наблюдательные посты…»

Через некоторое время русские солдаты услышали характерный шум: с другой стороны к Огре приближался состав. Поезд подходил все ближе и ближе. Солдаты Латвийской Республики не сомневались, что перед ними неприятель. «На посту, стоящем у моста, раздалась нервная команда стрелять. Затрещал пулемет. Часовые открыли залповый огонь… Одно мгновенье поезд останавливается и полным ходом мчится назад», – вспоминал Каллистратов.

Русско-немецкий отряд, по его словам, пробыл на станции Огре больше недели. Здесь встретили «западное» Рождество. А в Ригу латышские красные стрелки вошли с другой стороны. Германские войска и ополченцы из числа местных балтийских немцев закрепились у Инчукалнса. 31 декабря исход боя решили местные пролетарии – батраки показали стрелкам обходной путь, ведущий в тыл врага. Неприятель бежал.

Правительство Улманиса и несколько его рот 2 декабря ушли из Риги. Капитан Дыдоров очень нервничал: в крупнейшем городе Латвии у него оставалась жена, которая не рискнула в мороз уносить на руках из города их маленького сына.

Латышские красные стрелки еще не дошли до Риги, а в городе вспыхнуло восстание против отступающих немецких оккупантов. Рабочие дружины сумели захватить немецкий бронепоезд и стать хозяевами положения еще до прихода в Ригу латышских стрелков. Тем оставалось только под приветственные крики рижан вступить в город.

 

Была рота – стала дивизия

 

Русская рота вместе с правительством Улманиса отступила в Лиепаю, дальше отступать было некуда. Неожиданно пришла помощь: из Германии стали прибывать свежие войска генерала фон дер Гольца. У русского отряда появился новый командир – князь Анатолий Ливен, а сам отряд обрел новый статус. Он стал считаться российским отрядом, временно подчинявшимся латвийским властям. Кстати, в отряд князя Ливена вступило и несколько латышей, сохранявших верность несуществующей уже Российской империи. Отряд участвовал в контрнаступлении антибольшевистских войск, отличился в боях за Митаву (Елгаву), за что был удостоен благодарности министра внутренних дел ЛР. События развивались неожиданно. На контролировавшейся противниками латышских красных стрелков земле ландесвер (ополчение латвийских немцев) произвел переворот и низвергнул правительство Улманиса. Не зная, что делать с полученной властью, глава путчистов Мантейфель предложил Анатолию Ливену сформировать правительство. Князь отказался, дипломатично ответив, что даст согласие только в том случае, если его об этом попросит командир латышской бригады Балодис.

В мае латышские красные стрелки оставили Ригу. Отряд князя Ливена участвовал в боях за Ригу, а затем вынужден был взять под охрану водочный завод на Саркандаугаве, продукцию которого хотели реквизировать победители-ландесверовцы.

В июне русский отряд стал быстро расти: в него вступали местные жители, из Германии прибывали русские военнопленные. Немецкий генерал фон дер Гольц попытался договориться с Ливеном: мол, давай сначала захватим всю власть в Латвии, а затем двинемся в Россию. Князь намеков «не понял». Позже то место, которое немецкий генерал отводил Ливену, занял авантюрист Бермонт-Авалов. А Ливен отправился помогать белому генералу Юденичу. В наступлении на Петроград участвовала уже целая дивизия ливенцев. И вновь среди их противников были латышские красные стрелки – 5-й Особый латышский полк Красной армии. Большевик Николай Подвойский позже вспоминал, что белые со стороны Павловска подошли к Николаевской железной дороге, но «передовые части 5-го латышского полка, только что прибывшие на позицию, встретили кровавым боем князя Ливена». По сути, латышский полк сыграл огромную роль в том, что Советская Россия не утратила Петроград. Не случайно ВЦИК РСФСР наградил этот полк почетным знаменем.

После поражения армии Юденича Анатолий Ливен вернулся в Латвию, был признан гражданином Латвийской Республики. Почти все свои земли потерял в результате аграрной реформы, но успешно занимался бизнесом и отнюдь не бедствовал. Умер «вовремя» – за несколько лет до того как Латвия оказалась в составе СССР.

Комментарии


Осталось символов:  4124124