Главная страница - Архив - 2008


07.12.2008   Он был человеком искусства

У людей короткая память. Это хорошо знают политики, это понимают, больше или меньше, едва ли не все. И тем не менее стоит время от времени вспоминать о тех, кто представлял собою Личность. Чтобы было «делать жизнь с кого» или, напротив, «отталкиваться от противного».

 

Мы редко вспоминаем Михаила Таля. Правда, в нашем Верманском парке поставили в его честь бюст, но лучше бы, право, не было в природе этого странного сооружения под названием «скульптура». Между тем мало кто из уроженцев Риги поверг мир в такое изумление, как это когда-то сделал Таль. Вспомним, как это было.

 

Великий советский шахматист Михаил Таль не был классическим шахматным вундеркиндом, вроде знаменитого кубинца Хосе Рауля Капабланки, чемпиона мира 20-х годов прошлого века, который, как гласит легенда, научился играть в младенческом возрасте, просто наблюдая за игрой взрослых. Рижский школьник Миша Таль узнал, как расставляются на доске и как ходят белые и черные фигуры вскоре после войны. В 1946 году, когда ему было 10 лет. Позже, чем иные его сверстники. Но уже тогда никто не сомневался в том, что шахматист из него выйдет уникальный. Через 3 года Таль играет за юношескую сборную Латвии. В 17 лет становится чемпионом республики среди взрослых, в 21 год выигрывает чемпионат СССР.

О встречах с Талем, особенностях его игры и характера рассказывает гроссмейстер Гарри Каспаров.

 

«Ясновидящий»

 

- Мы сыграли с Талем несколько партий, большинство было ничьих, одну я выиграл. Но для меня главные впечатления партии с Талем – это сеансовая партия, март 1974 года. Была тогда такая форма соревнований в СССР – Дворцы пионеров с гроссмейстерами. Наша команда, которая попала в финал, играла с Ригой. И сеанс нам давал Таль. И вот это рукопожатие… Мне еще не исполнилось 11 лет, а напротив был сам Таль. Для меня это был шок, и он не позволил мне нормально сыграть партию. Я ее быстро проиграл. Но те ощущения сохранились на всю жизнь. Дальше мы играли в 1978 году на первенство СССР, впервые сыграли серьезную партию. И много встречались потом, личные отношения были очень хорошие.

Где-то с 1980 году Таль приезжал в Баку, мы сыграли пару тренировочных партий, и до последних дней Таля какой-то шахматный контакт не прекращался. В Москве был блиц-турнир за месяц до смерти Таля. Он выглядел уже кошмарно. Но Таль остался Талем. В этом блиц-турнире я проиграл единственную партию именно Талю. Потом отыгрался во втором круге, но до самого конца он сохранял видение партий. Это был единственный человек на моей жизни, который варианты не считал - он их видел.

 

Неконфликтен…

 

Мы считаем: он туда – я сюда. А Таль через толщу вариантов знал, что где-то в районе восьмого хода будет так-то. Бывает, что люди видят математические формулы, они всю картинку могут себе представить. Обыкновенному человеку надо считать, прикидывать, а они видят все. Это бывает у великих музыкантов, великих ученых. Таль был абсолютно уникален. Его манера игры была, конечно, абсолютно неповторимой. И хотя я тоже достаточно быстро считал варианты, но это талевское проникновение было уникальным. Вообще он был человеком, при котором другие ощущали собственную посредственность.

Он жил совершенно необычной жизнью, разбрасываясь. Не думая ни о чем. Он жил этим сегодняшним моментом, и его огромная энергия распространялась вокруг. Энергия именно позитивная. Таль был одним из немногих людей, с которыми я сталкивался и которые были абсолютно позитивны. Он был неконфликтен. Шахматы – довольно конфликтная игра, а он был неконфликтен. Эта легкость в отношениях для шахматиста такого уровня уникальна. Это даже была не столько легкость, сколько желание быть в нормальных отношениях с окружающим миром и не замыкаться в себе, что-то отдавать, постараться изменить что-то к лучшему.

 

Эпоха и чемпионы

 

Мне вообще кажется, что чемпионы мира соответствовали духу эпохи своей. Это прослеживается с самых первых чемпионов мира. Что, кстати, очень вписывается в биографию Ботвинника. Когда Ботвинник встречался с Талем, за Ботвинником стояла 25-летняя эпоха. И стиль Ботвинника, что очень важно, соответствовал духу эпохи - очень рациональный, холодный, научный, попытка разбить шахматы на соответствующие квадратики и четко все проанализировать. Этот догматизм действовал.

Смыслов отличался от Ботвинника, но тоже играл в этой классической манере. Но Смыслов был практиком, а Ботвинник исследователем. Василий Васильевич играл больше в интуитивные шахматы. Ботвинник хотел разобрать все нюансы. А Смыслов шел с таким потоком шахматного сознания. Другое дело, что он в лучшие годы свои исповедовал простой принцип: я делаю 40 хороших ходов, если мой соперник сделал столько же хороших ходов – будет ничья.

Таль просто принципиально отличался от Смыслова. С самого начала он играл в шахматы, которые по всем этим классическим канонам должны были быть преданы анафеме. Тогда это вызывало у людей просто шок, потому, что к этому не привыкли, и в 21 год Таль становится чемпионом СССР, а в 1958 году – дважды чемпионом СССР. Тогда не играл Ботвинник, но все равно это был супер-элитный турнир, равного которому не было в мире. Выиграть дважды подряд первенство СССР – это невероятно.

Потом победа в турнире претендентов, в Югославии. Совершенно блистательная победа. Она достигнута стилем, абсолютно непривычным для комментаторов - выиграть у Смыслова, когда в одной партии Таль просто жертвует материал, а Смыслов не находит защиты?.. Вроде бы она была, и вроде бы ее не было. В следующей партии Таль выигрывает просто без фигуры.

Он играл в принципиально другие шахматы. Это произвело невероятный фурор. И все равно считали, что с Ботвинником это не пройдет. Прошло! Ботвинник был разгромлен.

Другое дело, что в матче-реванше Ботвинник нашел слабину Таля, и Таль в силу молодости, открытости не сумел хорошо подготовиться к этому матчу и играл хуже. Но сам факт убедительной победы над Ботвинником произвел потрясающее впечатление. А тогда действительно была оттепель, и талевский стиль, открытый, мощный, полностью соответствовал политической эпохе. Если продолжать эту аналогию продолжать, придется сделать вывод, что победа Таля не могла быть долгой, потому что оттепель - заканчивалась.

 

Сыграть интересную партию

 

Что же потом произошло с Талем? Мне кажется, что он не был готов к испытанию медными трубами, к тому, чтобы тяжело работать, продолжать совершенствоваться. Игра его требовала колоссального энергетического напряжения. Надо было понимать и те угрозы, которые возникали в матче-реванше с Ботвинником. Ботвинник подготовился к матчу, он, несмотря на то, что ему было 50 лет, обладал способностью как бы скальпелем взрезать, посмотреть, выяснить причины своего поражения, и найти ту игровую концепцию, которая была бы неприятной для Таля. Показательно, что во втором матче Таль выиграл у Ботвинника пять партий, но проиграл десять. То есть Таль все равно много выигрывал много, но той новизны, что поразила Ботвинника, не было.

Конечно, Талю надо было по-другому подойти к подготовке матча-реванша. Но если бы он готовился, он бы не был Талем.

Он жил по-другому, ему было проще, чем нам. Он был гораздо легче, чем другие шахматисты, и на подъем, и на какие-то переживания. Проигрыш не был для него

жизненной драмой. Таль был человеком искусства, для него сыграть интересную партию уже само по себе оправдывало время, которое он провел время за шахматной доской. И при этом он сохранял огромную шахматную силу, до самого конца был очень опасным шахматистом для любого соперника.

 

В тексте использованы материалы передачи радиостанции «Эхо Москвы»

Комментарии


Осталось символов:  4124124