Главная страница - Архив - 2004


17.05.2004   СТРЕЛЬБА У РУССКОГО ТЕАТРА

Мало кто помнит, что в либеральной Латвии 20-х годов ХХ века межнациональные отношения на бытовом уровне складывались неизмеримо хуже, чем ныне: активно действовали фашистские организации, случались даже массовые избиения нелатышей прямо на улицах Риги. Почему же, несмотря на это, русские чувствовали себя в ЛР весьма комфортно? Почему в подобной атмосфере в Латвии были все же приняты такие законы об образовании и гражданстве, о которых  ныне можно только мечтать? И как государство реагировало в то время на разжигание межнациональной розни? 

 

Усмирение нациков

 

В 1918 году никто, естественно, не мог говорить про “baigais gads” и последствия сталинской оккупации, но призывы отправить инородцев на их исторические родины и тогда звучали достаточно громко. В изданной в 1922 году в Риге книге известного русского политика Николая Бордоноса “Русская общественность в Латвии” говорилось, что уже в 1917-м году “почти повсюду во взаимоотношениях с коренным населением наблюдались трения серьезного значения, в которых страдательной стороной неизменно являются национальные меньшинства, как русское, так и другие”.

О том, во что после образования в ЛР и выхода в свет книги Николая Бордоноса выливались “трения”, красноречиво продемонстрировал погром в Риге в декабре 1922 года. Беспорядки начались в Латвийском университете. Национально озабоченные студенческие корпорации возмутились: в вузе учится много инородцев! Многочисленные экстремисты начали силой не пускать нелатышей на занятия (проводимые, кстати, только на госязыке), несколько человек были избиты. Чтобы погасить страсти, власти на несколько дней прекратили учебный процесс. Но это лишь обострило ситуацию. Толпы студентов-нациков повалили на улицы. Буяны врывались в кинотеатры и выводили оттуда евреев, избивали прохожих на улицах…

Что примечательно, власти оправившись от шока, стали действовать чрезвычайно решительно. Ни ОБСЕ, ни Россия не давили на министра образования Александра Дауге, но он, выступая в Сейме, потребовал проведения расследования и грозно заявил, что снисхождения никому из зачинщиков беспорядков не будет. 7 декабря министр внутренних дел Албертс Квиесис грозно предупредил: полиция станет применять оружие. То были не пустые слова. 8 декабря стражи порядка произвели предупредительные выстрелы у Театра русской драмы. Дело в том, что толпа национально думающих хулиганов угрожала у входа в театр зрителям и актерам. Как только зазвучали выстрелы, нацики присмирели и не оказали никакого сопротивления при аресте. 

Стражи порядка патрулировали центр города, задерживали хулиганов. Всего аресту на срок от 7 до 14 дней были подвергнуты около ста человек. Такая мера быстро отрезвила национально озабоченных студентов. Хулиганство прекратилось, в университете снова начались занятия, жизнь в столице вошла в нормальное русло. 

 

Расследует Сейм

 

И в дальнейшем латвийские власти оперативно и решительно реагировали на проявления межнациональной розни. Обеспокоенность положением нелатышей не раз проявлял латвийский Сейм.

К примеру, 24 октября 1924 года парламент в срочном порядке рассмотрел вопрос о действиях уездного начальника Праулиньша. Казалось бы, вопрос отнюдь не государственной важности. Но в то время депутаты считали: в борьбе за межнациональный мир мелочей нет.

Речь на пленарном заседании Сейма шла о том, как оформляются документы жителям Илукстской волости. Что же происходило: быть может, им ставили в паспорт круглую печать, отказывали в праве считаться гражданами? Вовсе нет. Депутат Янис Вержбицкий рассказал на заседании Сейма: при обмене паспортов местных поляков принудительно записывали белорусами. При этом их запугивали: мол, запишешься поляком, у тебя начнутся неприятности. Звучал лозунг: “Здесь поляков нет, поляки в Варшаве”. На фоне массового отказа в регистрации жителей Латвии в первой половине 90-х годов, давние действия уездного начальника не производят жуткого впечатления. Но в 1924-м году парламентарии сильно встревожились. Депутат Вержбицкий потребовал срочно расследовать ситуацию. Его поддержали 69 парламентариев и лишь семеро голосовали против.

 

Обыски и аресты

 

Почти с первых дней существования ЛР в стране действовали экстремистские ультранационалистические организации. И не раз полиция производила аресты, экстремистами занимались прокуратура и суд. Особенно драматичной была борьба государства против многотысячной черносотенной организации “Перконкрустс”. 

“Перконкрустс” создали в 1932 году на базе нескольких ранее существовавших организаций ультраправые националисты. Программа и атрибутика перконкрустовцев были  заимствованы у немецких нацистов и итальянских фашистов. Впрочем, идеолог “Перконкрустса” студент Адолфс Шилде намекал, что плагиатор как раз Гитлер. Спер, мол, немецкий фюрер знак огненного креста у древних латышей.

Идеи нациков упали на подготовленную почву. “Перконкрустс” поддерживали тысячи молодых людей, организация создала полувоенные формирования. Их устав гласил: “План тревоги должен находиться у каждого призванного и тщательно охраняться”. В 1933 году премьер-министр Адолфс Блодниекс прозорливо отметил: “Никогда еще в Латвии не чувствовались столь враждебные демократическому строю течения.”

В новогоднюю ночь 31 декабря 1933 года президент Латвии Албертс Квиесис испортил нации праздник. Вместо того, чтобы поздравить народ, он заговорил в радиообращении о том, что демократия находится в большой опасности.

6 января 1934 года в Риге начались аресты нациков. В самом центре столицы в кафе на улице Бривибас произошло побоище между летучим отрядом полиции и перконкрустовскими боевиками.

Среди арестованных оказались лидер “Перконкруста” Густавс Целминьш и идеолог Адолфс Шилде. Студенческий совет Латвийского университета потребовал немедленного освобождения заключенных. Полицейские чины были изумлены: что за интеллектуальная элита растет!

30 января 1934 года Рижский окружной суд принял решение закрыть организацию “Перконкрустс”. 2 февраля 1934 года комиссия Сейма постановила: бывшие сторонники “огненного креста” должны были быть изгнаны из рядов айзсаргов.

В ночь на 21 апреля сотни подпольщиков-перконкрустовцев вышли на улицы латвийских городов. Они клеили листовки, призывавшие к национальной диктатуре. Полиция не была застигнута врасплох, ей удалось арестовать свыше ста участников акции. Немало перконкрустовцев, включая Густава Целминьша, попали в тюрьму.

Заметим, что власти оказались по отношению к нацикам весьма строги: некоторые перконкрустовцы вышли на свободу лишь в июне 1940 года, когда просоветское правительство решило освободить всех без исключения политических заключенных.

 

Субъективный фактор

 

Итак, национально озабоченных и в то время хватало. Почему же судьба нелатышей была другой, хотя для этого вроде бы и не существовало объективных оснований? Существовали два субъективных фактора. Во-первых, в гражданской войне в Латвии немцы, евреи, русские воевали вместе с Карлисом Улманисом против латышских красных стрелков. После этого довольно трудно было обвинять нелатышей в нелояльности, а тем более называть их агентами Москвы.

Но, пожалуй, был еще более важный фактор. В то время депутами Сейма, министрами становились далеко не самые худшие представители латвийской нации. Интеллигентные, получившие образование в лучших вузах Москвы и Санкт-Петербурга политики, придя к власти в Латвии, сохранили совесть. Мне очень трудно представить себе, к примеру, что первый президент Латвии Янис Чаксте пообещал бы нелатышам нулевой вариант гражданства, а потом “кинул” их. Его честное отношение к меньшинствам поддерживали многие латышские интеллигенты, успешно сдавшие таким образом экзамен на нравственность. Именно это позволило отодвинуть многочисленных экстремистов на обочину политической жизни.

Комментарии


Осталось символов:  4124124