Главная страница - Архив - 2004


24.04.2004   Признает ли Латвия своих репрессированных?

 Автор А.Гильман

Без вины осчастливленные

 

Вашему корреспонденту в жизни очень повезло. Я бесплатно езжу в пригородных поездах, покупаю самый дешевый проездной билет на троллейбус, в отпуск хожу, когда заблагорассудится, подоходного налога плачу на пятерку меньше, чем простые смертные, обладаю «халявной» медицинской страховкой. Всеми этими жизненными благами родное латвийское государство компенсировало мне неимоверные страдания, нанесшие сталинским режимом, который ни за что ни про что отправил меня в сибирскую ссылку.

Правда, сам я об этих страданиях ничего не помню. И вовсе не потому, что от жестокого обращения повредился рассудком. Дело в том, что ссылку я начал отбывать в момент рождения. А оковы тяжкие пали, когда мне было три с половиной года. В этом возрасте, как правило, людям не до философских размышлений о высокой ценности личной свободы. Но закон есть закон, и статус политически репресированного, а вместе с ним и многочисленные льготы, полагаются даже тем, кто терпел незаслуженное наказание хоть один день.

Таких везучих, как я, в Латвии несколько тысяч. И кое-кто из них сделал неплохую карьеру. Лет пять назад я обнаружил, что оба тогдашних высших руководителя государства – мои соратники по младенческим сибирским невзгодам. Я написал Гунтису Улманису и Вилису Криштопансу письмо с предложением сделать красивый шаг – мы все трое отказываемся от полагающихся нам льгот и призываем Сейм предоставить эти льготы тем, кто нуждается больше, например, бывшим узникам Саласпилса или угнанным на работу в фашистскую Германию. Этим людям Латвия предоставляет статус репрессированного неохотно и со многими оговорками.

Оба высокопоставленных лица отвергли мое предложение. При этом второй премьер гордо написал, что удостоверение репрессированного не получал и льготами не пользуется, а г-н президент обошел этот вопрос молчанием, из чего я понял, что он еще рассчитывает на старости лет вдоволь покататься на электричках без билета.

 

Казус Сливенко

 

Можно, конечно, осуждать Латвию за то, что она так избирательно предоставляет статус политически репрессированного. Но хозяин – барин: наша страна в данном случае расплачивается за чужие тоталитарные режимы и делает это, как считает нужным, в меру собственной испорченности. Случай же, когда репрессантом становится само латвийское государство, в законе просто не предусмотрен, и как недавно выяснилось – зря. Последнее решение Страсбургского суда по правам человека показывает, что ЛР тоже не прочь кое-кого порепрессировать.

Были ли Татьяна и Карина Сливенко репрессированы? Несомненно. Ни одна, ни другая не совершили уголовного преступления, но провели много дней за решеткой в приемнике-распределителе иммиграционной полиции, а потом были высланы за пределы Латвии. Были ли эти действия латвийских властей правомерными? Нет. На это указывает решение Страсбургского суда, констатировавшего нарушение прав человека.

Наконец, носили ли репрессии против Сливенко политический характер? К примеру, Александр Лавент тоже выиграл дело в Страсбурге по той же статье 8 Европейской конвенции по правам человека. Но в его действиях, несомненно, имелись признаки уголовного преступления. Просто  непрофессионализм и правовой нигилизм судей привел к тому, что процесс над Лавентом стал предательством(???) над ним, и Страсбургский суд это констатировал.

А вот семейство Сливенко было репрессировано без суда и по откровенно политическим мотивам. Об этом тоже есть в страсбургском решении: «Схема вывода иностранных войск и их семей, основанная на общем положении, что их перемещение необходимо для национальной безопасности, не была, как таковая, несовместима со статьей Европейской конвенции…» Здесь ключевые слова «национальная безопасность». Как здорово это напоминает 1941 и 1949 годы – тогда высылкой занималась тоже госбезопасность, и преследовали тогдашние власти те же цели…

В 1941 году кто-то решил, что Советской Латвии особо опасны крупные предприниматели и общественные деятели – и их всех без учета личной вины вывезли в телячьих вагонах вместе с членами семей. В качестве последних – своеобразных Сливенко сталинских лет – в Сибирь попали мои молодые родители. Вполне лояльные Советской власти. Точно так же в 1992 году власти Латвии и России решили, что для ЛР опасны военнослужащие, ушедшие в отставку после определенного срока – и несколько десятков тысяч человек вынуждены были покинуть свои дома вместе с чадами и домочадцами.

Разница тут, конечно, в том, что сталинские высылки осуждают все кому не лень, а позорный договор Ельцина – Улманиса в целом одобрил даже Страсбург. Но именно в случае Сливенко этот же суд признал, что латвийская сторона погорячилась. Вывод однозначен: Татьяна и Карина Сливенко подверглись необоснованным политическим репрессиям.

 

Надо менять закон

 

Случай Сливенко уникален только одним: он дошел до Международного суда. В тысячах других ситуаций жертвы либо отчаялись бороться, либо несправедливость устраняла отечественная судебная система – намного более человечная, чем иммиграционные службы. Последний казус – дело Вавиловых. Служаки из иммиграционной службы выдворили их из Латвии, а несколько дней спустя Рижский окружной суд в апелляционном порядке отменил решение о выдворении, принятое районным судом.

А когда-то славный ДГИ плодил нелегалов, причисляя к ним и жителей общежитий, и вольнонаемных советской армии. Суды восстанавливали справедливость, но кое-кто уже успел провести немало дней на нарах или  в изгнании.

Итак, в Латвии есть немало жертв политических репрессий. Необоснованность этих репрессий признана, в правах люди восстановлены, но о компенсациях им никто не говорит. Как будто если тебя репрессирует демократическая республика, то это куда приятнее, чем стать жертвой тоталитарного режима… Скорее уж наоборот.

Значит, законы надо менять. И закон о статусе политрепрессированных, введя в него раздел «Политрепрессированные Латвийской Республики». И закон о правах ребенка, чтобы в нем появился запрет хватать, сажать и депортировать несовершеннолетних, как это произошло с младшими Сливенко и Вавиловыми. И, наконец, уголовный закон, чтобы перед судом предстали самые рьяные церберы ДГИ эпохи Плявниекса и Карнупса. Если мы судим рядовых кагебешников, механически подписывавших списки выселяемых в  сороковые годы, то куда в большей степени заслуживают суда рьяные служаки, гонявшиеся за бедными круглопечатниками не за страх, а за совесть.

Имеют ли все эти изменения в законах шанс быть принятыми? Конечно, нет – не тот у нас Сейм, не тот уровень гуманизма и правосознания у подавляющей части латышского народа. Но инициировать такие поправки необходимо. Надо почаще напоминать латышам о том, какой трагедией для десятков тысяч их земляков стал распад СССР, как безнадежно искалечены оказались людские судьбы. К сожалению, одурманенные бесконечными воспоминаниями о сталинских бесчинствах, очень многие латыши не заметили, какие беззакония творили на их глазах избранные ими демократические вожди.

Наш долг – вскрыть эту несправедливость и по мере возможного постараться загладить общую вину общества перед своими жертвами.

Комментарии


Осталось символов:  4124124