Главная страница - Архив - 2003


04.09.2003   ОТ ЧЕГО РАЙНИС СХВАТИЛСЯ БЫ ЗА ГОЛОВУ?

Крупнейшая латышская газета “Lauku Avīze” начала целую кампанию:  нельзя проводить запланированный на 4 сентября массовый митинг в защиту русских школ у памятника Райнису! Из номера в номер утверждается: Райнис – национальный символ латышей, а при виде защитников русских школ он попросту схватился бы за голову.  Правы ли противники митинга в предполагаемой оценке реакции великого поэта на грядущее событие? На чьей стороне был бы сегодня Райнис?

 

Мечта о 200-летней жизни

 

Как говорится, чужая душа – потемки. И категорично говорить о своей позиции мог бы только сам Янис Плиекшанс (Райнис), проживи он столько, сколько хотел (великий поэт, как известно, мечтал дожить до двухсот лет). Остальные могут только предполагать, что сказал бы “национальный символ”. Но жизнь и литературное наследие Райниса подводят совсем не к тем выводам, которые делаются в “Lauku Avīze”. Вероятно, что поэт, будь он жив, находился бы во время митинга не в редакции этой газеты, а на Эспланаде. Не правительство, а Штаб в защиту русских школ отстаивает концепцию министра образования 20-х годов Яниса Райниса…

То, что в советское время Райниса объявляли убежденным коммунистом, а ныне пытаются чуть ли ни в нацики записать – не случайность. За долгую жизнь Райнис менял взгляды, с помощью разных цитат из его писем и дневников легко обосновать прямо противоположные идеи. Противоречивой была и сама его жизнь. Родители Яниса Плиекшанса были настолько богаты, что могли и заниматься сельским хозяйством, и издавать газеты. В юности он учился в рижской гимназии, жил в пансионате баронессы фон Фолкен. Еще в школьные годы так заинтересовался русской литературой, что даже перевел на латышский пушкинского “Бориса Годунова”. В Санкт-Петербурге изучал в университете юриспруденцию, его ждала карьера богатого юриста. Но неожиданно молодой Райнис увлекся политическими левыми идеями, подружился с Петерисом Стучкой. Сестра Яниса Дора вышла замуж за будущего главу правительства советской Латвии. Через десятки лет латвийский министр Райнис будет заботливо слать в Москву советскому наркому Петерису Стучке и его супруге Доре посылки с рижскими деликатесами.      

 

Случайные закономерности

 

Псевдоним Райнис Янис Плиекшанс выбрал случайно – как утверждается, однажды увидел это имя на придорожном столбе в Латгалии… Писал стихи, считал себя марксистом, социал-демократом. Больше десяти лет прожил в эмиграции в Швейцарии. Он на полном серьезе обсуждал с энтузиастами идеи долгожительства, интересовался, сможет ли дожить до 200 лет, даже писал письма в Париж известнейшим французским астрологам, спрашивал не сулят ли ему звезды столь долгую жизнь. И в это же время он создавал произведения, которыми зачитывалась почти вся Латвия.

В революционные годы в одном из писем Райнис назвал себя большевиком. В 1918-м году писатель категорично утверждал: “Я хочу Латвии и свободы… где идет решающая битва между капитализмом и социализмом, я могу быть только на стороне социализма…” Но в 1920-м поехал из Швейцарии не к большевикам, а в независимую Латвийскую Республику. На вокзале его встречала толпа народа, сюда принесли красно-бело-красный флаг ЛР и алое знамя социал-демократов. Райнис сделал выбор, поцеловав красный флаг ЛСДРП. Одни после этого понесли его на руках, другие недовольно поморщились.  

 

Чужой среди своих

 

Довольно быстро “национальный символ” почувствовал себя неуютно среди латышской элиты. Первую оплеуху латвийские политики закатили ему уже менее чем через месяц после возвращения поэта в Ригу. Когда начало работать Учредительное собрание, Райнис баллотировался на пост председателя первого латвийского парламента.  Депутаты подавляющим большинством голосов избрали на эту должность члена Крестьянского Союза, адвоката Яниса Чаксте. Прошло несколько лет и депутаты Сейма “прокатили” Райниса на выборах президента страны. На Нобелевскую премию поэта Райниса Латвия также не выдвинула. Тогда почему-то считалось, что кандидатуру должен предложить Латвийский Университет. Профессора предпочли Райнису малоизвестного ныне писателя Екаба Яншевского. Есть версия, что если бы Райнис не был социал-демократом, то в университете приняли бы иное решение. А писателя – нобелевского лауреата – в Латвии нет и поныне.

Райнис обижался на то, что ему предпочитают людей меньшего калибра, не в восторге он был и от того, как развивается страна. В его дневнике все чаще встречаются пессимистические нотки. Уже в 1921-м году он сетовал: “Мы как народ не очень-то прогрессивны”. А в 1922-м высказался однажды еще более резко: “Целый месяц не оставляет впечатление, что хватит, что не нужно больше жить… Единственное, что могло бы быть: совершенно новая жизнь за границей.”

А вот как он оценивал ход событий в Латвии: “Как заведено в истории, в наши послевоенные времена реакция наступает. Не в моих силах оказалось надолго ее остановить. Другой на моем месте приспособился бы к реакции и прекратил свою деятельность… я должен жить для того прекрасного времени, когда вновь наступит подъем и прогресс”. Кстати, Райнис ошибся в прогнозах: вместо “прекрасного времени” один за другим происходили то  мировой экономический кризис, то улманисовский переворот, то Вторая мировая война…

 

Не всем угодный классик

 

У Райниса было в Латвии немало поклонников, но далеко не все его уважали. Писатель Роальд Добровенский, издавший в наши дни при поддержке отнюдь не оппозиционного Фонда культурного капитала роман о Райнисе, повествует, как в 20-е годы часть латвийцев относились к великому поэту: называли его “красным бароном”, оскорбляли. В книге говорится, что Райнис старался защищать русских, немцев, белоруссов, евреев, а нацики кричали: “Жид и Райнис целуются”. Однажды реакционеры даже предложили нынешнему “национальному символу” убраться из Латвии.

В 1929 году, буквально за несколько месяцев до смерти Райниса в Риге было основано Общество культурного сближения народов Латвии и СССР. Сбылось давнее желание поэта, который несколько лет стремился к созданию этой организации. На ее учредительном собрании Янис Райнис подчеркнул: “Два больших народа, с которыми мы прежде всего хотим сблизить свою культуру – это белорусы и русские”. Под аплодисменты собравшихся он был избран руководителем общества культурного сближения.

Карлису Улманису несказанно повезло, что Райнис умер до переворота. Ведь как в ином случае он заставил бы гордость латышской литературы молчать?

 

Господин министр

 

В 1927 году к власти в Латвии пришло левоцентристское правительство, Райнис стал министром образования. Ранее он занимался проблемами школ как депутат Сейма. 20 мая 1924 года на пленарном заседании латвийского парламента Райнис задал вопрос: “Разве латышам нужно обижать и притеснять другие народы?” Сказано это было при обсуждении проблем образования. Поэт энергично отстаивал в дебатах интересы белорусских школ.

После того, как Райнис стал членом правительства, никто в министерстве не настаивал на ликвидации русских средних школ или хотя бы значительном сокращении числа русских гимназий. Кстати, в то время государственная поддержка не только среднему, но и высшему образованию на русском языке считалась нормой, Сейм, к примеру, дотировал в 20-е годы такое частное учебное заведение как Русские университетские курсы. Если учесть, что в университете обучение было платным, как и в частных вузах, то станет ясно: при Райнисе латыши и русские в Латвии имели примерно равные возможности на получение высшего образования на родном языке.

… Оживи гранитный Райнис во время грядущего митинга, не исключено, взял бы слово и призвал вместе бороться против тьмы. 

 

Комментарии


Осталось символов:  4124124